Проходя мимо двери, Влад подхватил плед, услужливо предоставленный рестораном для того, чтобы посетители не замерзли, и я уже собиралась сделать то же самое, когда он обернулся.
— Не надо, это я тебе взял.
Надо же.
Поплотнее укуталась в мягкую плюшевую ткань, и когда мы отошли в сторону к одной из урн для курения, сразу же выпалила:
— Влад, я буду работать на «ФоунЗон».
Неподкуренная сигарета так и застыла у него в руках. Мне не было стыдно или еще что-то в этом роде, потому что мы давно чужие люди, и я не имею никакого отношения к его фирме, но признаться было правильно.
— Это туда ты устроилась? — слегка прищурившись, спросил Влад.
— Да. Я ведь не знала, что это ваши конкуренты."
"Он шумно выдохнул и наконец подкурил сигарету. Втянул в легкие дым и выпустил его вверх.
Я вдруг именно сейчас поняла, что все мои прошлые парни не курили. И Игорь тоже. В памяти всплыл запах, окутывающий Влада всякий раз, когда мы встречались раньше. От него пахло табаком и им самим. Мне до головокружения нравился этот аромат, и я, утыкаясь в его грудь, смело заполняла им легкие, стараясь насытиться впрок.
А сейчас поймала себя на мысли, что слежу за тем, как он затягивается, а потом из чувственного рта вырываются светлые клубы дыма, возвращая меня в прошлое, где я была счастлива. Пусть ненадолго, но по-настоящему. Задержала дыхание и отошла на шаг дальше. Не хочу этих воспоминаний.
Влад заметил мой побег и отвел сигарету в сторону.
— И сколько они тебе пообещали?
— На пару тысяч больше.
Он кивнул и ненадолго ушел в свои мысли. Такой серьезный. Совсем не тот, каким был в начале вечера. Шаталов все-таки изменился. Я пока не поняла в чем именно, но это больше не тот мальчишка, цинично ухмыляющийся, громко смеющийся и потягивающий энергетики за рулем. В его взгляде, движениях, манерах появились сдержанность, вальяжность. Разительный контраст, которого днем я не разобрала, а сейчас перед собой же стыдно стало за то, что украдкой рассматриваю мужской профиль с волевым подбородком, покрытым темной щетиной.
Тугие мышцы на груди перекатывались всякий раз, когда он совершал любое движение. В памяти всплыл тот короткий момент, когда он начал раздеваться у нас в холле, а я позорно уставилась на четко очерченные кубики пресса и широкую бляшку ремня, под которую уходила тонкая полоска темных волос. Разозлилась на себя жутко тогда.
Отворачиваюсь, ругая себя на чем свет стоит за тайное разглядывание бывшего.
