Камынина плечами только пожимает, словно ей плевать на то, что о ней думают и как она поступает со мной, а потом на её лице внезапно расцветает широкая улыбка, когда она смотрит мне прямо за плечо.
Глаза режут непролитые слезы обиды, как только над ухом раздается некогда родной голос:
— Можно пройти? Весь проход загородила, Лиль.
Зачем-то поднимаю на Влада взгляд и навсегда запоминаю его саркастическую ухмылку, врезавшуюся мне в память, словно невыводимая татуировка
Отодвигаюсь и позорно сбегаю в туалет.
Да, я жалкая и слабая, но лучше уж разрыдаться в уборной, а не на глазах у всех. За мной идет Катька и еще кто-то, но я никого больше не вижу. Реву, спрятав лицо в углу.
Зачем он это сделал? Для чего? Мало ему того, что ребята и так смотрят на меня с жалостью, вспоминая времена, когда мы приходили и уходили из школы вместе, целовались на уроках, стоило учителю выйти, а теперь он так же целует Юльку, не задумываясь о том, как в данной ситуации выгляжу я.
Я не знала, что такое боль, пока в моей жизни не появился Шаталов.
Я не знала, как это любить и, наверное, лучше бы и дальше не испытывала этого чувства, потому что оно раздирающее и невыносимое. Я не хочу. Не хочу его любить больше…
НАШИ ДНИ
— Лилечка, сделайте мне кофе! — по внутренней связи раздается голос Геннадия Викторовича, отрывая меня от планирования его расписания на завтра.
Вот уже второй день как я работаю на «ФоунЗон».
Офис у компании примерно такой же по величине, как и у «АмбассСелл». Только вычурности больше.
Повсюду стекло, даже пол на некоторых этажах прозрачный, мне с непривычки ходить по нему страшно, все кажется, что если сильно каблуком стукну, треснет.
Стол, правда, не такой большой и удобный, какой видела перед кабинетом Шаталова, но это и не важно. Главное, чтобы его рядом не было.
Я не слышала о Владе с того самого вечера в ресторане. Он уехал сразу же после нашего разговора, и мне тогда физически стало легче, как будто он кислород перекрывал своим присутствием.
Даже десерт с охотой съела.
Приготовив черный кофе с двумя ложками сахара новому начальнику, постучалась в кабинет и вошла с подносом в руках.
Щербаков был мужчина в годах. Высокий, статный, седой, но выглядел очень неплохо. Сразу видно, что человек при больших деньгах.
Вот только, взгляд у него был холодный, даже когда улыбался. А еще за эти несколько дней я успела отметить, что оказываться с ним наедине неуютно. Под кожей мороз отчего-то бежит.
