Ох, Господи, как это приятно. Влад чувственно улыбнулся.
— Нет. Тебе нужно было поужинать, а я хотел, чтобы ты была рядом.
— Я могла поужинать и дома, — пробормотала тихо, уплывая в ощущениях и его темнеющем взгляде.
— Сейчас там и продолжим! — в хриплом голосе прозвучало обещание, и меня обдало волной желания. И страха… снова страх, что он получит то, что хочет, а потом исчезнет, когда я ему наскучу.
— Отвези меня домой, Влад, — потянула голову, вырываясь из захвата цепких пальцев, но он их только сильнее сжал и заставил смотреть в глаза.
— Отвезти домой?
— Да, пожалуйста, я очень устала.
Смотреть на то, как игривый взгляд меняется на серьезный с нотками неприкрытой грусти, было невыносимо, но я не готова. Не готова снова потерять его, а потом еще и работать в его компании, наблюдая за тем, как разные куклы приходят с личными визитами. Я сломаюсь окончательно.
— Лиль, ты не поверила мне? — негромкий голос зазвучал очень серьезно.
Влад взял в руки салфетку и начал прокручивать ее по периметру.
— Не знаю, — ответила честно, — во что верить? В то, что ты любил меня, но изменял, а потом унижал, потому что не хотел этой любви? Если все так, то ты чертов эгоист.
— Я глупый был. Семнадцатилетний пацан, единственный ребенок, приученный получать все то, что ему хотелось. А хотелось мне много.
— Так не бывает. Любовь не терпит эгоизма. Либо ты любишь себя, либо другого.
— Это у тебя не бывает, Цветочек.
Потому что ты правильная, чистая, тебе хватало меня.
— А тебе меня нет… — почувствовала, как голос дрогнул, и отвернулась, чтобы не заметил слабости на лице. Мои эмоции всегда отпечатываются огромными прописными буквами, даже выискивать не надо.
— Лиль, — низкий голос позвал тихо, а потом его рука повернула меня к себе за подбородок. Любимое лицо оказалось в каких-то сантиметрах, заставляя тело биться дрожью. — Я уже тысячу раз пожалел о прошлом. Но если бы мы тогда не расстались, я бы растоптал тебя окончательно.
Ты бы продолжила прощать, а я ходить налево. Потому что возраст такой был. Не все в семнадцать лет готовы положить себя на алтарь любви и жить дальше. И я не готов был.
— А теперь нагулялся и как тот домашний кот хочешь вернуться домой?
Влад прикрыл глаза и крепко сжал скулы, словно я сказала что-то такое болезненное, что он ощутил это на себе физически. Только больно было мне.
