Ведь там могут спрятаться не два, а двадцать, тридцать человек и никто не заметит.
— Валерий, вы не сердитесь, но я считаю, что мы выбрали неудачное место. Куда было бы лучше спрятаться…
— Тихо! — прервал ее партизан. Он приподнялся на локте и застыл так, прислушиваясь.
Девушка также услыхала звуки ― короткие, сухие, иногда сливающиеся друг с другом.
— Кто‑то стучит палкой о дерево.
— Не палкой, а клювом, — облегченно вздохнул Валерий. — Доктор лесной березу обследует.
— Вы думаете, это дятел?
— А кто же? Он.
Сейчас начнет давать свои автоматные очереди.
И действительно, знакомые сухие короткие звуки начали раздаваться сериями, точно кто‑то играл трещоткой.
— Оля, место выбрано правильно, — сказал парень.
— Но ведь мы здесь как на ладони, нас видно со всех сторон.
— Если ты не будешь подниматься, нас не увидят даже с расстояния семи–шести шагов.
— Но почему вы не хотите спрятаться вон в тех кустах? — недоумевала девушка.
Кажется, Валерий рассердился. Он сказал, четко по командирски выговаривая каждое слово:
— Потому, что я дважды убегал из лагеря военнопленных и знаю, где немцы ищут беглецов.
И прошу помнить, Оля: я головой отвечаю за тебя. Ясно?
— Ясно…
— Вот и забудь эти кусты, — уже смягчившись, сказал
партизан. ― Лежи, отдыхай. Прислушивайся. Чего‑нибудь из жратвы у тебя, случайно, нет? Помираю от голода.
— Как же! — всполошилась девушка. — Плитка шоколада.
— И молчит человек! — притворно возмутился Валерий. — Давай половину. Вместо овса. Все‑таки я гарцевал с тобой на спине по лесу, тащил тебя.
Заслужил вроде.
Юноша пришел в хорошее настроение, шутил, улыбался. Но как ни предлагала ему Ольга съесть весь шоколад, он половину плитки вернул, сказав, что это НЗ, неприкосновенный запас, а оставшуюся половинку разделил с девушкой.
— Не помню, когда ел. — Сунув в рот кусочек шоколада, Валерий зажмурил глаза от удовольствия, потряс головой. — Блаженство. — И неожиданно, без связи с тем, о чем шла речь прежде, спросил: — Страшно было прыгать?
— А как вы думаете? — с вызовом ответила Ольга.
— Я думаю, что даром шоколад давать не будут. Нас, например, кашей кормят, а то, бывает, и на подножном корму…
Ольга сочла, что наступил момент, когда можно выяснить один деликатный, по ее мнению, вопрос, который все время мучил ее, рождал дополнительную тревогу, беспокойство.
— Валерий, вы извините, я хочу спросить вас.
— Спрашивай.
— Когда началась стрельба, вы остановились и сказали: «Это я виноват».
