В разговоре по телефону оберштурмбаннфюрер Борцель довольно кисло поблагодарил его за проявленную инициативу и активные действия, но тут же дал понять, что исключительно благоприятные обстоятельства не были использованы полностью. Нужно было знать Борцеля, чтобы понять, что скрывается за этим «к сожалению»… Гильдебрандт понял, что ему объявлен выговор с предупреждением.
Полученное от Иголки сообщение о готовящемся нападении партизан на Будовляны не произвело особого впечатления на начальника гестапо. Он понимал, что Бородач принял такое решение не на холодную голову, а в состоянии ярости, и был уверен, что, успокоившись, проанализировав обстановку и соотношение сил, хитрый партизанский командир откажется от такого рискованного шага.
Все же гауптштурмфюрер предпринял все меры предосторожности и почти вдвое увеличил будовлянский гарнизон…
И вдруг разорвалась эта «бомба» ― сегодня утром в Кружно партизаны пытались похитить полицейского писаря и увезти его с собой. Это им не удалось, но в их руках оказалась сумка писаря… Вряд ли все это произошло случайно.
Возможно, Бородач готовится напасть не на Будовляны, а на Кружно?.. Мысль эта не давала покоя гауптштурмфюреру. Впервые у него возникло сомнение в отношении Иголки, работой которого он так восхищался: а что если этот агент с ведома партизан водит его за нос? Но ведь все прежние донесения Иголки подтвердились. Тут что‑то не так… Ясно одно ― Бородач задумал какой‑то новый, особенно сложный и коварный ход. Какой?
Ломая голову над этим вопросом, Гильдебрандт рассеянно слушал выступления приглашенных на совещание офицеров.
Говорил лейтенант Заукель.
— Я убежден, что акция с похищением писаря имеет целью отвлечь наше внимание. Обычная хитрость этих негодяев. Они хотят, чтобы мы ждали их в Кружно, а ударят по Будовлянам. У нас нет оснований не доверять нашему агенту.
Заместитель Гильдебрандта ― осторожный и завистливый унтерштурмфюрер Белинберг с сомнением покачал головой.
— Вы не согласны? — резко спросил Гильдебрандт.
— Выкладывайте свое мнение.
— Меня смущает история с сумкой. Вполне возможно, охотились не столько за писарем, как за его сумкой. А там списки полицаев, схема города, свежесоставленный график несения караульной службы…
— Господин гауптштурмфюрер, — поднялся долговязый Штемберг, прибывший на совещание из Кружно, — я несколько раз предупреждал, указывал начальнику полиции, чтобы все документы хранились в сейфе, и все же этот болван–писарь иногда таскал их с собой.
