Заремба сгреб обеими руками опешившего Стахурского, бросил его на подоспевшую подводу и, подобрав оба карабина, вскочил на нее сам.
— Гони!!
Один из карабинов упал на землю, но Заремба заметил это лишь тогда, когда оружие оказалось в руках выбежавшего из подворотни полицая. Заремба начал стрелять по нему из пистолета, но тут случилось непредвиденное. Казалось бы, онемевший от страха и не подававший признаков жизни пан Стахурский вдруг рванулся и вывалился из подводы. Стараясь удержать его, Заремба успел схватить за сумку, но ремешок лопнул, сумка осталась в руке партизана, а писарь шлепнулся на мостовую.
Заремба хотел спрыгнуть, чтобы подобрать «трофей», но тут пуля ударила его в правое плечо, и он понял, что одна секунда задержки может оказаться роковой для всей группы.
Подвода с грохотом неслась по улице, пули свистели над головами Зарембы и Пивовара. Эрнст и Карл, сообразив, что происходит, начали стрелять в сторону базара, прикрывая товарищей.
Через несколько минут все четверо, оставив подводу на опушке, скрылись в лесу.
Серовол немедленно доложил командиру отряда о том, что произошло с группой Зарембы в Кружно, и показал документы, оказавшиеся в сумке старшего писаря кружнянской полиции. Увидев карту города с обозначенными пунктами, где устанавливались дневные и ночные посты, свежесоставленный график несения караульной службы, платежную ведомость с полным списком полицаев, Бородач крякнул и потер руки от удовольствия.
— Это даже лучше, нежели сам писарь. Теперь Гильдебрандту будет о чем подумать. Ведь ему станет известно, какие документы были в сумке, похищенной партизанами. Знаешь, капитан, мне начинает нравиться твой план… Очень нравится! Только надо еще раз все продумать. Зови комиссара и начштаба, попытаемся общими усилиями заглянуть в душу гауптштурмфюрера. Что в этой темной душе сейчас происходит?
9. Удар
Начальник княжпольского гестапо совещался со своими подчиненными.
Такие совещания были редкими ― Гильдебрандт не очень‑то считался с мнением других. Однако за последние дни его положение резко ухудшилось, и он справедливо рассудил, что будет благоразумней часть ответственности за свои решения возложить на чужие плечи."
"Сообщение о бое у Черного болота, несмотря на то, что гауптштурмфюрер расписал все в самом выгодном для себя свете, не привело в восторг его начальство.
