Да, он гордился тем, что сделал, радовался встрече со своими и все же чувствовал, видимо, себя виноватым, знал, что ему достанется за самовольную отлучку. За его плечом стояла девушка с грустными глазами на усталом обветренном лице.
Серовол спрыгнул с брички и, бросив взгляд на лежавшие в сторонке мешки, оружие, а еще дальше ― обернутый в рядно труп, сурово, испытующе посмотрел на Ореста.
— Где был?
— Дома, товарищ капитан, — ответил Орест, и уголок его рта дрогнул в улыбке. — Побывал в родном селе Коровичах.
Наведался…
— Тебе кто‑нибудь разрешал отлучаться?
— Нет, никто не разрешал. Я сам.
Орест Чернецкий покорно, но безбоязненно глядел на начальника разведки. Он не страшился наказания, а может быть, был уверен, что оно не будет суровым.
— Идем с нами, — сказал Серовол и окликнул помощника: — Юра!
Девушка поняла, что Ореста хотят увести куда‑то, рванулась к нему, уже готовая заплакать.
— Подожди, Галя, — успокоил ее хлопец. — Я вернусь.. Вернусь, тебе говорят…
Он кивнул головой, ласково, одобрительно улыбнулся: не пугайся, мол, все будет хорошо.
Отошли метров на сто, и Серовол начал допрос.
— Говорить правду, ничего не утаивать. Почему покинул отряд?
— Товарищ капитан, тут длинная история… — вздохнул Орест.
— Ты покороче, основное…
— Вы знаете, что моего отца и мать убили полицаи. Полицаи искали меня, спрашивали, где я прячусь, но ни отец, ни мать не сказали. А я в это время стоял в простенке сарая, там такое место за досками, что никому и в голову не придет.
Я стоял там, и все видел в щель, и все слышал.
Полицаи вытащили моих родителей на крыльцо, начали бить их прикладами, пинать ногами. Мать кричала, плакала, умоляла Петра Федюка…
— Кто такой Федюк?
Орест наклонил голову, закусил губу. Несколько секунд он простоял так, с закушенной губой, судорожно дыша, и веки его полуприкрытых глаз вздрагивали. Видимо, ему тяжело было говорить. Но он пересилил себя, достал из кармана пачку документов, выбрал один и подал Сероволу.
— Вот он, Петр Федюк. Это человек из нашего села. Заместитель начальника кустовой полиции.
Юра заглянул в раскрытую книжечку, которую держал в руках капитан, и увидел прихваченную печатью со свастикой фотографию ― лицо самодовольного человека лет двадцати пяти, старающегося придать своей физиономии выражение многозначительности.
— Это Федюк, — повторил Орест и удовлетворенно вздохнул. — Тогда он был только старшим полицаем.
