Я вскочил в хату — их четверо. Двое на скамьях лежат, двое на пол со стульев свалились. Значит, Федюк, Шельц и два их охранника–полицая. Я с них одежду, сапоги поснимал — зачем же добру пропадать — сложил в мешок, а их заколол.
— Заколол? — вырвалось у Юры.
Орест сердито покосился на помощника Серовола.
— Да, заколол как кабанов, — сказал он, ожесточаясь, — под левый сосок — ножом. А что мне было делать? Стрелять нельзя, нужно было тихо оформить, без шума. После этого вынес все на бричку — кони с бричкой во дворе стояли, — немца привязал позади.
Галю положил впереди себя. За вожжи и — «вье!»
— Куда?
—N Вас искать, ― засмеялся Орест. ― Я ведь понимал, что вы где‑нибудь здесь, возле старого места будете.
— И по дороге тебя нигде не задержали?
— Два раза было что‑то похожее. Я дам очередь из пулемета, припугну, коней огрею кнутом — и проскакиваю. Не могут понять, что за черт едет… Потом Галя проснулась, я ей автомат дал, стало веселее. Так и ехали. Кони добрые, змеи, коляска крепкая.
Серовол уже слушал рассеянно, он просматривал привезенные Чернецким документы, и Юра понял, что капитан верит Оресту, но для большего успокоения совести будет уточнять некоторые детали.
— Почему же ты не рассказал кому‑нибудь о своих планах? — вяло, видимо, думая о чем‑то другом, спросил Серовол.
— Товарищ капитан, а кто бы мне разрешил отправиться в родное село? Сказали бы — это опасная затея, хочешь мстить, воюй хорошенько, бей гитлеровцев.
— Неизвестно, может быть, и разрешили бы… — нравоучительно произнес капитан.
— А так серьезное нарушение дисциплины, неизвестно, как Бородач на это посмотрит.
Чернецкий развел руками.
— Что сделаешь… Я должен был знать точно. Я должен был своими руками… А теперь судите как хотите.Капитан передал документы Юре, чтобы тот спрятал их в сумку.
— Почему ты таскал с собой этого Шульца? Орест смутился.
— Сказать правду боялся, что вы мне не поверите. Документы что, документы можно достать, историю можно любую выдумать, а тут живой свидетель.
— Какой он живой? Он мертвый.
— Но все‑таки фотографию в документе вы можете сверить с его личностью в натуре.
Серовол улыбнулся. Первый раз за весь этот допрос.
— Так, Орест, — сказал он весело. — Теперь последний вопрос: все, что рассказал, правда? Или что‑нибудь утаил, переиначил? Говори признавайся. Минуту на размышления.
— Все правда…
— А может быть, что‑нибудь забыл? Смотри, Орест, через минуту скажешь — будет поздно.
