Под небритыми щеками Ореста взбугрились желваки, взгляд темных глаз стал сердитым.
— Раз уж правду до конца, должен сказать и это… Но только вам, товарищ капитан, по строгому секрету, потому что это касается только меня и никого другого.
— Можешь говорить при нем. Юра секреты лучше меня сохраняет… Что утаил?
— Дело в том, что Галя, — смущенно начал Орест, — Галя не сестра мне, а невеста. Не хотел я, чтоб хлопцы знали. Вы не беспокойтесь, товарищ капитан, мы жениться будем после войны. Но вы дайте слово, что никому не скажете.
— Дадим, но нам надо сперва побеседовать с Галей.
Беседовать с девушкой Серовол поручил своему помощнику. Через десять минут Коломиец доложил капитану, что рассказы Ореста и Гали во всех деталях совпали. Единственное расхождение ― Галя клянется, что она родная сестра Ореста.
— Я ее просил так говорить… — смущенно признался Чернецкий.
— Ладно, Орест, — сказал капитан. — Благословляю. Так и будет: до конца войны вы с Галей — брат и сестра.
Серовол улыбнулся, рассеянно поглядел на своего помощника.
Он уже думал о другом, его все сильней и сильней охватывало тревожное чувство. Версия Высоцкого была очень удобной и успокоительной для начальника разведки, и он невольно начал было привыкать к ней. В самом деле, все очень складно получалось: был в отряде шпион Чернецкий, проштрафился этот самый Чернецкий перед своим шефом и из страха, что шеф его уничтожит, покинул отряд, бежал куда глаза глядят, не успев использовать те снотворные таблетки, какие он выменял за сапоги у фельдшера! Но Чернецкий вернулся из самовольной отлучки, загадочная история с таблетками прояснилась полностью, версия начальника штаба лопнула как мыльный пузырь.
Значит, все надо начинать сначала, а чертов агент разгуливает где‑то рядом, словно надел шапку–невидимку. Впрочем, «сиамские близнецы» неспроста появились в отряде. Один из них послан на связь…
14. «Прочесть после смерти»
«Товарищи, эти строки прошу прочесть после моей смерти…»
Москалеву показалось, что кто‑то подходит к нему сзади, и, испугавшись, он быстро оглянулся.
Нет, никого близко не было. Место он выбрал укромное. Тут у небольшой лесной полянки его никто не мог потревожить. Он сидел на пеньке, над головой лопотала листвой осинка."
"Поправив на колене листок бумаги, Валерий продолжал прерванное занятие, тщательно выводил огрызком чернильного карандаша каждую буковку: «Я не хочу, чтобы моя злая тайна ушла со мной в могилу. А могила ждет меня. Такие, как я, не должны ходить по земле.
