Яга

Яга думала, что здесь раздобыть чистую бумагу будет не трудно, имея за душой золотишко и твердое желание именно купить необходимое, а не разрушать это несчастный городишко, распугивая толстых, усатых стражников, не отличающихся особой бдительностью.

Она даже прошествовала до высотной башни Домского собора и неожиданно получила из-за угла сырым поленом по голове. Земля рванулась к лицу и Баба Яга потеряла сознание.

– Где я? – прошептала она через сутки. Веки с трудом раскрылись и ничего не увидев, закрылись обратно.

– Думала, помру хоть, а теперь вон оно как. Пленили меня изверги коварным образом. Убью всех, но сначала рассмотрю тех, кто меня стреножил."

"Тяжелая кованая дверь каземата громыхнула и, впустив тусклый свет в сводчатую камеру, замерла, немного скрипнув. К прикованной ведьме пожаловали посетители.

– Это она? – спросил властный голос. – Эта попрошайка действительно ведьма?

– Да, ваше преосвященство, – ответил писклявый заискивающий голосок.

– Клаус, это настоящая ведьма? Надеюсь, ты не заставишь меня вновь жечь на костре простых рижских горожанок?

– О! Что вы, ваше преосвященство! – залепетал кто-то. – Это, вне всякого сомнения, настоящая колдунья! У нее с собой было золото и сушеные травы! Она косматая, воняет дымом и жареными лягушками! И самое главное, она не понимает нашу речь!

– Да? Интересно! Те тринадцать старинных дукатов были у нее?

Слуга утробно закашлялся, выплевывая мокроту, но быстро пролепетал:

– Да, да! Это ее деньги, и они были в черном вонючем мешочке на поясе.

После этих слов воцарилась тишина.

– Подними голову, исчадие Сатаны и ее любовница! – пискляво закричал кто-то по-немецки. – Ты достойна смерти и примешь ее завтра с первыми лучами солнца. Всеочищающее пламя святого костра инквизиции заберет твои грехи. Ты предстанешь перед Господом очищенная, и даже, возможно, попадешь в рай, ибо Господь наш милосерден и всемогущ, но ты попадешь в ад и будешь пить там расплавленное олово, а черти, прислужники Сатаны зальют горящий свинец в твою воронку греха.

Яга кашлянула и промолвила:

– Ты, милок, не мог бы говорить по-человечески, по-русски, а то шибко непонятно.

– О! Иисус Христос! – воскликнул начальственный голос. – Она разговаривает на каком-то восточном дикарском диалекте!

– Это язык руссов, – ответил слуга. – У нас есть толмач.

Полный мужчина почесал свисающий подбородок и распорядился.

– Так зови его, брат Клаус, а я поднимусь в покои собора.