Яга

Иван невольно оглянулся и прибавил ходу – там, позади что-то его догоняло – что-то большое, склизкое и омерзительное.

Иванушка не стал дожидаться этого нового врага, побежал за лешим, отводя в сторону плотные космы каких-то противных кустов – затхлый запах тины выдавал близость болота. Вот-вот откроются прибрежные линзы темной воды, и тогда проявится в Яви вечный перевернутый трон, жестокий заклан-камень, темное капище, к которому уже целую вечность ведет и ведет своих жертв в одну сторону древняя дорога Чернобога.

Оно уже близко – это страшное, пропитанное кровью место, вплотную примыкающее к черной трясине.

Иванушка налетел на остановившегося лешего.

– Дальше к трону Лютобога ты пойдешь один, – промолвил Аука. – Возьми молот Перуна, теперь он твой. А я попробую задержать царицу гадюк Ламию. Она нас уже догнала.

Глава 19. Чья эта смерть?

Леший аккуратно опустил на землю божественную кувалду, пристально посмотрел на Иванушку и сказал:

– Иди. До капища девять шагов, а я взадпятки пойду – змею встречу.

Аука повернулся и пошел навстречу усиливающемуся противному гулу.

Огромная, опасная, отливающая ночной мглой и смертью чешуйчатая царица северных змей приблизилась к перегородившему путь лешему.

– Я – Ламия! – громогласно зашипела свернувшаяся напряженными кольцами змея. Готовая рвануться вперед, готовая убить и растерзать по воле Чернобога, она смотрела непроницаемыми глазами на Ауку и почему-то медлила с атакой. Не этого противника искала она, не его должна была остановить.

– Уйди с дороги, лесной житель, – вновь оглушительно прошипела Ламия. – Ты мне не нужен.

– Это лес хозяйки, – проскрипел Аука. – Она скоро вернется, и тогда ты пожалеешь!

– О чем мне жалеть, – змея поднялась в рост человека и неожиданно рванулась в атаку. Ее голова размером с голову взрослого быка ударила в грудь лешего, после чего толстые змеиные кольца обвили тело Ауки. Пасть распахнулась. – Царица змей попыталась схватить и оторвать лешему голову, но преданный слуга Бабы Яги и верный защитник Иванушки сам ухватился бугристыми руками за извивающееся тело Ламии и изо всех сил принялся душить змею.

Оба противника давили и давили друг друга. Змея хрипела, но продолжала сжимать кольца вокруг туловища несдающегося лешего.

Противостояние затягивалось. Этот неподвижный, но напряженный бой не мог продолжаться вечно… Тело лешего громко хрустнуло и переломилось пополам, руки замерли двумя корягами.