Яга

Народной вины в поругании святынь не было, но ответ за это злодеяние по традиции будут держать, конечно же, простые люди.

Смоленский князь повелел, и дружина поскакала исполнить его приказ. Ныне этим приказом стало уничтожение высших сил. Со слепой верностью и беспристрастностью пришлые дружинники вошли в поселение, и подожгли идолища Макоши, Сварога, Велеса и что самое ужасное – самого Перуна.

«Святотатство! Кто посмел?!!»

Никому неизвестно, что творилось в сердцах этих бравых мужей, которым приходилось бороться и с собой, и со своим же народом, но и люд русский, собравшийся на ужасное зрелище, покорностью не отличался.

Помимо недовольных выкриков бородачей, стенаний и плача женщин и старух, воплей неразумных детей, были и гневные нападки, отражавшиеся ратниками незамедлительно и крайне жестоко.

Афонька-пастух, вооружившись длинной палкой, кинулся на защиту святынь. Пробиться сквозь кольцо мечников ему не удалось, как и двум другим, особо страждущим мужикам.

Они все получили палицей по головам и пали замертво, окропив кровавыми брызгами черную утоптанную пыль. Народ заволновался, забурлил, но больше защитников не нашлось. Лишь только слепой и полностью седой старец проклинал и проклинал всех подряд: князя, дружинников, жителей Красатинки и даже самого себя.

Меж тем намоленные истуканы горели плохо, при этом закопченные и деформированные божьи тела выглядели еще более зловеще. И тогда недовольные результатом дружинники повалили идолов в грязь.

Они топтали их и рубили боевыми топорами, они крошили деревянные останки в мелкую щепку, а после они выпили смородиновой браги и отправились к следующим деревням, оставив за собой огромный шум и горе.

Ягодка не могла поверить своим глазам, казалось, что она даже не понимала, что же происходит вокруг нее. Ведь впереди ее ждало только счастье! Молодой и пригожий кузнец уже давно сводил девицу с ума, и добиться ее опрометчивой благосклонности ему, уже попробовавшему девичьей ласки, не составило особого труда.

В сердце сироты вспыхнула искра настоящего чувства – любви единственной и вечной, счастливой и пылкой! Ох, какая страсть забурлила в их молодых телах! Частые ссоры заканчивались таким же порывистым и грубым лобзанием. Ягодка видела в нем своего будущего мужа, суженого, о котором рассказывали бабки и грезили во сне и наяву все девки на выданье.