Ягодка опять (СИ)

И привыкла, чтобы кровать была большой, с кучей подушек и здоровенным двуспальным одеялом. Когда еще была замужем, главный кайф наставал, когда Игорь выкатывался на работу, и вся кровать оказывалась в моем полном распоряжении. Можно было улечься хоть поперек, хоть звездой. Так и делала, наслаждаясь при этом необычайно… Было так приятно… Круто, как говорит один знакомый вице-премьер…

Саша, скинув с себя все до нитки, укладывается под одеяло и блаженно вздыхает. После сует нос в подушку.

— Здесь все пахнет тобой.

В очередной раз смутившись, предлагаю перестелить белье. Но он отказывается, сказав при этом только одно слово:

— Балда…

Проверяю Даньку. Глазки у него уже совсем сонные. Еще пять минут и заснет. Оставляю бессменно горящий ночник и ухожу на кухню. Надо доубрать со стола и во второй раз загрузить посудомойку. После в душ и… И что? В моей кровати спит совершенно чужой мне человек. Очень любимый, несмотря ни на что, но по-прежнему совершенно чужой… Ладно, все это — лирика. Не ложиться же мне на коротковатом диванчике в гостиной! Так что надо задвинуть внезапно возникшую неловкость куда подальше и потихонечку, чтобы никого не ровен час не разбудить, забраться под одея-я-яло…

Вроде, получилось.

Но как только я осторожненько поворачиваюсь на бок, спиной к спящему в моей кровати мужчине, он тут же протягивает руку, обхватывает меня за талию и придвигает к себе. Сначала утыкается мне носом в затылок, потом ощупывает мою ночную рубашку. Новую. Ни разу не одеванную…

— Ты любишь спать в одежде?

Отвечаю честно:

— Терпеть не могу.

— Тогда для чего напялила эту штуку?

— Тебя стесняюсь.

— Все-таки ты балда…

Берется за меня и как-то очень ловко выпутывает из моего ночного одеяния. Потом устраивает поудобнее и наконец-то вроде бы угоманивается. В тишине и неподвижности проходит по-моему целых секунд тридцать, может быть даже сорок. Потом:

— Черт. Черт! Черт!!

Смеюсь. Объяснять мне ничего не надо — он прижал меня к себе достаточно тесно, чтобы причина этих его тройных чертей была мне совершено ясна.

Как видно, не все части его длинного поджарого тела готовы перейти ко сну. Некоторые, напротив, предпочитают начать действовать.

— Надь, ну что такое? Все через пень колоду. Думал: приду, скажу тебе, что хотел, а уже потом…

— Скажи сейчас.

— Ты что? — даже пугается. — Не-ет. Нет! Давай, говорить мы будем утром, а кое-что другое сделаем уже сейчас."

"— Концепция в очередной раз поменялась?

— Ага.