Ягодка опять (СИ)

Не могу сказать, что мне эти перемены неприятны…

Глава 15

Утром меня будит оглодавший Данька. Саша в ответ на его похрюкивание только ворчит что-то маловразумительное и засовывает голову под подушку. Кормлю сына, тепло укутываю и укладываю досыпать в коляску, которую выкатываю на балкон. Здесь, на свежем воздухе, он должен поспать подольше… А мне что? Тоже идти досыпать? Или завтраком заняться? Нет, наверно уже больше не засну. Привычка рано вставать, как бы поздно я до этого не легла, въелась в меня очень основательно.

Иду на кухню. Что бы мне приготовить этакое — достойное первого завтрака с мужчиной моей мечты (по определению Севы Гарлицкого)? Или лучше об этом спросить его самого? Кто его знает?.. Поэтому просто завариваю кофе. Успеваю сделать один глоток, как Саша собственной персоной возникает на кухне. В одних трусах, недовольный и всклокоченный. «Облико морале» пытаются поддерживать только консервативные очки на носу.

— А еще есть?

— Кофе? Сейчас сварю…

— А давай я твой выпью, а ты себе еще сваришь? Он у тебя с сахаром?

— Нет.

Пододвигает к себе сахарницу и принимается перекладывать ее содержимое в мою теперь уже бывшую в чашку. Сбиваюсь со счета, когда он наконец-то успокаивается и, энергически перемешав получившуюся адскую смесь, делает большой глоток.

— Круто.

Смеюсь. Нахаленок…

— Что на завтрак будешь?

— Ничего. Я по утрам есть вообще не могу. А вот часа через два — слона слопаю, если дашь.

— Ну тогда может быть, наконец-то, поговорим?

Оглядывает себя и вдруг совершенно неожиданно для меня смущается.

— Нет. Подожди. Не в таком же виде.

В два глотка допивает кофе и отправляется в сторону ванной. Полощется там так долго, что боюсь вода в кране кончится. Возвращается одетым, причесанным, свежевыбритым. Красавец-мужчина! Подходит, пытается обнять…

— Подожди, Саш.

Замирает, отстранившись.

— Сначала все-таки поговорим.

Отходит.

— Ну… хорошо… А о чем ты хочешь говорить?

Усаживается на табуретку и принимается накладывать сахар уже во вторую чашку кофе, которую я сварила себе, пока он был в душе! Провожаю ее тоскливым взглядом, но он даже не замечает этого.

— О чем говорить? О том, что произошло там, на Домбае, о твоих исчезновениях и появлениях, о твоем чертовом молчании и, наконец, о бегстве за границу моего бывшего мужа.