— Я хочу выразить ему свои соболезнования! — быстро прервала она меня. И улыбнувшись, добавила: — Я ж все равно узнаю.
Узнает. И очень-очень быстро. Просто зайдет в участок и спросит… да любого! И ей все расскажут. С ней, что ли, сходить? Не могу, времени нет. Да Бог с ней, пусть идет, раз так хочется. У меня просто нет ни аргументов, ни возможностей ее остановить. По крайней мере, буду знать, откуда начинать искать, если что.
— На постоялом дворе он остановился, — сердито сказал я, — возле ярмарки.
— Спасибо! — преувеличенно вежливо поблагодарила Анна.
И у самой двери добавила: — Я к Вам еще зайду.
Я усмехнулся. Упрямое, неукротимое, непослушное создание! Одна головная боль мне с ней! Вечные треволнения. Но, честное слово, мне начинало казаться, что именно это и делает мою жизнь бесконечно интересной. Еще зайдет она, надо же! Что ж, Анна Викторовна, буду ждать с нетерпением.
И я поспешил в управление. Нужно было срочно допросить Жоржа.
Он сидел напротив меня и был мне настолько отвратителен со своей угодливой слащавой улыбочкой и нафабренными усиками, что я на всякий случай скрестил руки на груди.
А этот слизняк, превращающийся в монстра по ночам, смотрел на меня и заискивающе улыбался:
— Вспомнил-с! В карты играл с приятелями, и пять человек подтвердить могут-с.
Снова мимо. Хотя я и не надеялся особо, что он окажется убийцей. Я бросил ему карандаш и лист бумаги:
— Пиши имена.
— Сию секунду-с, — он принялся карябать старательно. Прервался, взглянул на меня умоляюще:
— Только жене моей не говорите-с! Три дочки у меня!
— Я проверю.
Он дописал, подал мне список:
— А что со мной будет? Ну, я ведь не убивал? И не калечил! Так, припугнул только. Исключительно для остроты ощущений-с, если Вы понимаете меня как мужчина-с.
У меня от удерживания на лице спокойного выражения сейчас скулы судорогой сведет.
— А что ж к Григорьевой подкатывал? — спросил я, не разжимая зубов. — С Пашей уж не та острота ощущений была?
— Подкатывал, — со вздохом признал Жорж. — Ну, а чего не подкатывать-с? Публичный дом ведь-с! Но, знаете, с ней было не сговориться.
Она такая своенравная была. Царствие ей Небесное!
И он размашисто перекрестился. Все. С меня довольно этого мерзавца.
— Дежурный! — позвал я. И добавил, глядя с улыбкой Жоржу прямо в глаза: — В камеру.
Он испугался и изумился настолько, что пошел за дежурным, не сопротивляясь даже.
Он не виноват в смерти Жени. И я не могу его привлечь за издевательства над девушками. Но есть и иные способы.
