Я сам выбирал камеру, где он будет сидеть, пока я проверяю его алиби. И сам предупредил тамошних постояльцев. Когда он выйдет отсюда, он будет научен хорошему отношению к дамам, я уверен. На всю жизнь урок запомнит.
Чуть позже я вводил в курс дела Ивана Кузьмича, который пожелал узнать, как продвигается наше расследование:
— Я не думаю, что Жорж убийца. Не похож он на умалишенного. Алиби пока проверяем.
— А управляющий Яковлева, Белецкий, — поинтересовался Иван Кузьмич, — какое к делу касательство имеет?
Теперь понятно, отчего Иван Кузьмич вдруг заинтересовался рядовым делом следственного отдела.
Прослышал, видно, что я навещал Белецкого. И теперь боится, как бы его непокорный сыщик не задел, не дай Бог, сильных мира сего.
— Был постоянным клиентом убитой, — ответил я, слегка понизив голос, — но пока полной ясности нет.
Иван Кузьмич отвел меня в сторону:
— Так Вы уж с Яковлевым и правой рукой его извольте, пожалуйста, поделикатнее. Человек в городе мало сказать, что видный. Я лично знаком.
Супруга и все семейство милейшие. Грех и беспокоить.
— Вот даже как? — с трудом сдерживаясь, уточнил я.
— Я на Вас полагаюсь, — заверил меня Иван Кузьмич. — А маньяк это или не маньяк, Вы мне его хоть из-под земли достаньте."
"И он удалился в свой кабинет. А я остался переводить дыхание и гасить гнев. Что-то сегодня все как сговорились испытывать мою выдержку.
Не успел я толком успокоиться, как в кабинет вбежал радостный Коробейников:
— Жолдину Елизавету по Вашему приказанию сняли с поезда! — доложил он.
Ну хоть что-то сделано так, как должно.
— Где она?
— В столе приводов, — доложил Антон Андреич. — Занимаемся оформлением.
— Жива-здорова? — я предполагал, что Лиза сбежала сама, но все-таки несколько беспокоился.
— Живехонька! — подтвердил мой помощник. — При ней обнаружена крупная сумма ассигнациями. Ну, обнаружили при личном обыске, — и добавил неожиданно: — Хорошенькая!
Допрос Лизы, с ее тягой к театральности, превратился в действо, затянутое и крайне громкое.
Она то рыдала, то клялась, то кричала. Я бы поручил этот допрос Коробейникову, но он с нею точно не справится.
— Да я побожиться могу, — выкрикивала Лиза, осеняя себя размашистым крестом, — сама Женечка мне их дала!
— Прямо в руку сама вложила, — недоверчиво усмехнулся я в ответ.
— Конечно! — покачала она головой, глядя на меня с безмерным разочарованием. — Господин следователь не верит. Ну что же мне поделать-то, а?
— Не врать, — посоветовал я ей.
