У меня нет сомнений, что барышня Миронова со своим неуемным любопытством попытается побеседовать с ними. И вполне возможно, с ней девочки будут откровеннее, чем со мной.
Ну, а я пока побеседую с отцами:
— Говорят, вы с Курехиным были партнерами. Дружили, насколько мне известно. А что же с ним случилось?
— А Бог его знает, — развел руками Молчалин.
— Проигрался, говорят, — добавил версию Прохоров.
Ну что за странные люди! В самом деле думают, что я куплюсь на такую откровенную ложь?
— А еще говорят, — добавляю металла в голос, — что повздорили вы с ним оба.
Разорвали все отношения, прекратили все дела… А он повесился.
Господам купцам мой тон явно не по нраву. Да и тема беседы их не устраивала. Прохоров, как менее сдержанный, взорвался первым:
— Не понимаю, к чему эти вопросы! Виктор Иванович! — он обернулся к своему адвокату, явно ожидая поддержки: — К дочерям никакого касательства это не имеет!
Странно, но Миронов пока молчал и клиента поддерживать не спешил.
— Это дела купеческие, — увещевающим тоном вступил Молчалин, — торговля совместная у нас не пошла.
В тоне его явно слышится презрение к тупому фараону, сующемуся не в свое дело.
Ну, понятно. Ничего я от них не добьюсь. Хотя ясно как день, им известно многое. И, скорее всего, причина самоубийства Курехина для них не тайна. Значит, придется искать другие источники информации. Или другие рычаги для Прохорова и Молчалина. Поищем.
На крыльце ожидали Катя с Соней и Анна Викторовна Миронова, почему-то перепуганная донельзя.
Да что с ней сегодня? Помнится, во время дела Кулешовых она произвела на меня впечатление особы бесстрашной, даже отчаянной. А тут… Бледна, руки дрожат, и даже губы прыгают. Широко раскрытые голубые глаза полны ужаса, пальчик указывает на книжку, лежащую на крыльце. Книжка ее, что ли, так напугала?!
— Вам нехорошо?
Да она дрожит вся!
— Нет, — покачала головой, но лицо совершенно несчастное. И бледна по-прежнему. Что за истеричность? Сидела бы дома, раз такая деликатная!
— Вы так меня с ума сведете! — в моем голосе против моей воли пробивалось раздражение.
Я поднял книгу — виновницу испуга. Какие-то рисунки, явно отдающие черной магией, заклинания на латыни. По смущенно-испуганным лицам Кати и Сони понял, что держу в руках руководство по вызову дьявола, которым девочки пользовались в ночь убийства. Что ж, Анна Викторовна, перепуганная или нет, вы и впрямь не обманули моих ожиданий и добыли мне улику.
