Она ответила неохотно:
— А что с ножом? — и пытаясь меня отвлечь, заговорила живее. — Свечи погасли. И он кинулся на Олимпиаду.
— Кто? Демон?
— А то кто ж? — Катя возмущенно посмотрела на меня. Не нравилось барышне мое недоверие.
— Потом вы зажгли спичку, а потом… — я неожиданно ухватил Катю Прохорову за левую руку, поворачивая ее ладонью вверх. Но ладони имелся большой порез, явно от ножа. Стало быть, нож все-таки был! — А кто держал нож?
Катя взглянула на Соню, но та явно не собиралась выручать подружку. Не получив поддержки, Катя заголосила:
— Я только руку себе надрезала! Я его держала в руках буквально секундочку, а потом положила!
— А после?
— Потом мы ушли.
Что нам оставалось?
— Например, позвать взрослых. Девочка кровью истекала, а вы спокойно ушли и легли спать?!"
"Ну, да, позволит мне адвокат Миронов давить на подростков, как же! Ту же секунду вмешался:
— Яков Платоныч, девочки были очень напуганы!
Но у Кати Прохоровой было свое объяснение того, что они бросили подругу:
— Она подлая была! — выкрикнула она.
— И за это меня в крепость? Я ее не убивала! Я только руку себе надрезала! И нож сразу положила!
— А кто-нибудь еще был в комнате? Чужой, взрослый?
В глазах Кати мелькнул неподдельный испуг. Что-то она недоговорила, что-то еще она знает. Но не скажет.
С криком: «Да кто вы такой? Папа, скажи ему», она кинулась на шею отцу. Соня тут же последовала ее примеру.
— Господа, мы оказываем излишнее давление на девочек, — вмешался Виктор Иванович.
Ну, понятно. Больше от этих гимназисток я сегодня не получу ничего.
Миронов мне не позволит. Придется смирится. Но я оставляю за собой последнее слово:
— Хорошо. На этом первый допрос будем считать оконченным.
— Первый? — купец Прохоров изумлен и испуган, неясно что больше. — А что, будет еще?
— Непременно! — всем своим видом и тоном я пытаюсь показать присутствующим, что как-либо их щадить и ограничиваться формальным расследованием я не намерен.
Пусть нервничают. Глядишь, будут сговорчивее. Тем более, что мне еще нужно с отцами девочек побеседовать.
Чую я, что смерть отца и дочери связаны. И Прохоров с Молчалиным, большие друзья и деловые партнеры Курехина, наверняка могут мне кое-что прояснить в обстоятельствах его самоубийства.
— Девочки, вы можете подождать на улице. А вас, господа, я попрошу остаться. Вы тоже можете задержаться, господин Миронов.
Анна Викторовна быстро собрала девочек и вывела их за дверь. И сама с ними ушла. Очень удачно это получилось.
