Сдерживая раздражение, я промолчал, потому что-то, что мне хотелось сейчас высказать, вряд ли было конструктивным. Оно и печатным-то вряд ли было! Поэтому я молча продолжил осматривать дом.
Коробейников, видимо, уловил мое настроение, потому что заговорил, меняя тему:
— Здесь еще совсем недавно жили Курехины, — вздохнул, — а теперь вон чего.
Мое внимание привлекла заколоченная дверь.
— А что находится за этой дверью?
— Проклятое место, — пробормотал Коробейников себе под нос.
— Что?
— Да ведь отец-то убитой девочки повесился, в этом самом доме, в этой комнате.
Месяц назад. Даже записки не оставил. И ведь дела у него неплохо шли вроде! А теперь вот и дочь его тут убили."
"Ого. А вот это уже по-настоящему любопытно. Нужно будет поподробнее разузнать об этом самоубийстве. Если это, конечно, самоубийство было.
Спустя некоторое время подъехали оба купца с дочками. Отцы были расстроены, дочери испуганы. Ждали адвоката, Виктора Ивановича Миронова. Вскоре подъехал и он, тоже, почему-то в сопровождении дочери.
Сбылась мечта Антона Андреевича
Анна Викторовна в утреннем платье и хорошенькой шляпке совсем не напоминала сегодня того сорванца, запомнившегося мне по делу Кулешовых. Выглядела она напряженной и огорченной, что вполне объяснялось обстоятельствами. Вот что обстоятельствами никак не объяснялось, так это ее само присутствие здесь. Впрочем, раз ее отец не возражает, я тоже не стану. Пусть присутствует, следствию это не помеха. И я начал допрос.
— Антон Андреевич, записывайте. Начинаем допрос по делу об убийстве Олимпиады Курехиной.
Присутствуют свидетельницы: Софья Молчалина в сопровождении отца, Екатерина Прохорова в сопровождении папеньки. И адвокат господина Прохорова, господин Миронов.
Протокольную часть прервал резкий звук: Анна Викторовна, стоявшая у зеркала, опрокинула подсвечник. Все обернулись. Виктор Иванович, сглаживая неловкий момент, представил:
— Это моя дочь, Анна Викторовна, — и, после крохотной заминки, — мой ассистент.
Что ж, пусть будет ассистент, не суть. Главное, что ситуация исчерпана и я могу продолжать допрос:
— Давайте к делу.
Ну, расскажите, девушки, что же вам взбрело в голову среди ночи срываться из дома дьявола вызывать?
Софья Молчалина молча потупилась с виноватым видом. Катя Прохорова взглянула на меня настороженным взглядом из-под полей соломенной гимназической шляпки, ответила ассиметрично:
— Меня посадят в крепость?
Так, теперь понятно, кто у них заводила. Катя явно посмелее Сони будет. Да и постарше, кстати.
