Оставались детали, но их можно прояснить и позже. А сейчас главным было задержать убийцу, благо теперь известно, где он точно будет этим вечером:
— Значит, он обещал за этим амулетом сегодня сюда прийти?
— Да, он так папе утром сказал. А папа его Филином еще называл, — Соня запнулась под моим взглядом. — А потом меня во дворе увидел. И сказал, что ждать будет сегодня вечером здесь нас с Катей. И амулетом.
Ждать будет? Отлично. Вот и мы его подождем. Я отпустил девочек, наказав им идти прямо домой, никуда не сворачивая.
И занялся организацией засады. Не хватало еще упустить мерзавца из-за какой-то глупой оплошности.
Он пришел поздно вечером, уже затемно. Я нисколько и не сомневался, что он придет. Похоже, для него на этом амулете свет клином сошелся. Он, ради того, чтобы его получить, на все пойдет. Одержимый. Опасный противник, очень опасный. И чуть не ушел ведь! Осознав, что попал в засаду, сразу бросился наутек. Откинул с пути Коробейникова, раскидал городовых. Да вот только я уже встречался с одержимыми и предполагал такой исход.
Поэтому и занял позицию не в доме, а на улице, поджидая, пока он выскочит. И, не мудрствуя долго, просто оглушил его, чтоб не сопротивлялся. А там и городовые подбежали, повязали мерзавца.
И в этот момент, когда я уже готов был вздохнуть с облегчением, проклятое дело подкинуло мне еще одно испытание для выдержки. Из-за угла дома, бледный и взволнованный, выбежал адвокат Миронов:
— Яков Платонович! Яков Платонович!!! Анна! Анна пропала!
Сердце остановилось на мгновение, потом забилось с бешеной скоростью:
— Как пропала?
— Целый день ее не было.
А утром соседи видели, как она садилась на извозчика. Я боюсь, грешным делом, не пошла ли она искать следы этого пресловутого «черного человека»!
Ни минуты не сомневался я, что страхи Виктора Ивановича оправданны. И что Анна Викторовна пропала именно в связи с этим делом. Видно, не поверила мне, что я отнесусь к ее словам всерьез, и продолжила собственное расследование. И попала в беду. Господи, и хорошо, если жива еще! Этот гад одержимый, который ребенка зарезать не устрашился ради своего амулета, он же с ней что угодно сделать мог!
— Я встретил ее утром, и она что-то говорила о кладбище!
Я повернулся к Филину.
Он понял все по моему лицу. Понял и оскалил в гадкой ухмылке страшные черные зубы. Сдержанность моя лопнула мыльным пузырем. Сейчас он мне все расскажет, все. И если только она пострадала…
Понадобилась всего пара минут, чтобы он рассказал, где спрятал Анну.
