— И еще, — Иван Кузьмич под локоток отвел меня в сторону от чужих ушей. — Я имел уже разговор с городским головой. Не стоит раздувать это дело с бойцами! Парень этот умер от естественных причин.
Понятно. Крымов уже успел подсуетиться.
— А его невеста? — поинтересовался я у Ивана Кузьмича.
— Уверен, — ответил он мне увещевающим тоном, — одно другому не противоречит.
От подобных разговоров у меня голова болит безо всяких по ней ударов. Ненавижу я, когда начальство велит мне что-либо прикрыть или не заметить.
Поэтому и ответил я с некоторым раздражением, давая понять Ивану Кузьмичу, что вопрос для меня весьма принципиален:
— Но вот только я не уверен!
— Яков Платоныч! — в голосе полицмейстера появился металл. — Этот Сажин скончался от естественных причин. И хватит об этом!
— Ну, а где же тело? — я еще надеялся убедить Ивана Кузьмича не запрещать мне расследование.
— Тем более! Если тела нет, не о чем говорить!
И он повернулся, собираясь уйти в свой кабинет. Я остановил его в дверях.
— Только один вопрос: а почему же власти города не запретят сии сомнительные игрища?
Иван Кузьмич вздохнул тяжело, посмотрел раздраженно и, со словами: «Жду от Вас рапорт!», удалился в свой кабинет, так и не удостоив мой вопрос ответом.
Впрочем, ответ мне нужен и не был, я его и так знал. Крымов хочет — Крымов получает. Да только не от меня! Не принудят меня закрыть расследование. Потому что я уверен, что со смертью Сажина что-то нечисто. И Крымову меня не запугать. Да и чем меня пугать-то? Увольнением? Ну уволят меня.
Так найдется для меня другой Затонск. Мне-то без разницы! Так что буду расследовать дело своим чередом, а там посмотрим еще, кто кого.
И я отправился к себе в кабинет составлять требуемый начальством рапорт.
Я писал, сочиняя казенные фразы, а мой помощник, уже пришедший в себя после ночного испуга, пытался отрабатывать удар правой на чашке с чаем, стоящей на каминной полке. Вот она, молодость. У него, небось, и последствий вчерашнего удара уже никаких, и даже голова не болит.
Коробейников едва не скинул чашку с полки, смутился, и обратился ко мне:"
"— Я вот что думаю, Яков Платоныч, надо к логову Фидара подойти с другой стороны.
Я улыбнулся. Молодой энтузиазм Антона Андреевича меня забавлял. Видно было, что после вчерашнего конфуза ему не терпится проявить себя.
— Это с какой же? — поощрил я его вопросом.
— С противоположной! — поднял палец Коробейников, дабы подчеркнуть значительность сказанного.
