Ущерба вроде бы было немного. Собственно, кроме гудящей головы и ссадины на виске, похоже, что никакого. Надо же, как он меня аккуратно!
— А, шутить изволите, — облегченно выдохнул Ульяшин. — А этот где?
— Стой, стрелять буду! — донесся до нас с улицы крик городового.
— Не стрелять! — я попытался подняться. Голова кружилась.
Ульяшин, который уже выхватил пистолет, чтобы догонять супостата, аж взвыл от обиды:
— Ну, как же это, Яков Платоныч!
Конечно, для них дело чести теперь разобраться с преступником, бежавшим из полицейского управления, положив в нокаут попутно уже трех полицейских.
И ловить они его будут рьяно. Только вот, скорее всего, и пристрелят как бы случайно, «за сопротивление аресту». А я смерти Белову вовсе не желал, хоть и зол на него был сейчас за то, что он меня ударил.
— Не стрелять! Это приказ! — мой крик колокольным звоном отдался в больной голове, но, вроде, подействовал. Выстрелов было не слышно.
Одна беда, мы так его и не поймали. Ушел чердаками да крышами. Видно, город знает отменно.
Ну да и Бог с ним. Во-первых, не так уж он мне и нужен сильно. А во-вторых, понадобится, так я его все равно найду.
И, отдав городовым приказ сворачивать облаву, я отослал домой Коробейникова, да и сам отправился спать. По опыту я знал, что при ударах по голове сон лучший лекарь.
Утром меня в управлении встретил Иван Кузьмич, крайне расстроенный, как я и ожидал.
— Ну, нет Вам оправдания, Яков Платонович! — набросился он на меня прямо с порога. — Подозреваемого в убийстве упустили!
Я ответил, морщась от громкого звука его голоса:
— Не мог он убить.
Он приходил к Анастасии Калинкиной домой в то время, когда ее убивали в роще. Ну, какой смысл было ему мозолить глаза, если бы он задумывал это преступление?
Ивану Кузьмичу моя версия явно по нраву не пришлась. Он любил, когда дела расследовались быстро. А еще лучше, моментально. И, видимо, уже успел обрадоваться, что мы поймали убийцу, и дело можно закрыть, а я тут со своими неясными стремлениями копать глубже, чем надо! Что тут копать, когда закрыть-то можно! И он попытался меня убедить в правильности своего понимания ситуации:
— А может быть, что он хитрый! Что он специально сделал этот отвлекающий маневр?
Я покачал головой и тут же пожалел об этом, потому что она заболела еще сильнее.
— Не думаю.
— Не думаете! — Иван Кузьмич был недоволен крайне. — Рапорт пишите!
Что ж, рапорт так рапорт, нам не привыкать:
— Через полчаса будет у вас на столе.
