"
"— Яков Платоныч, — покачал головой доктор Милц, — я бы на Вашем месте не торопился с этим выводом. Вот посмотрите, удар в шею был нанесен, я бы сказал, с хирургической точностью. Одного этого удара вполне было бы достаточно, чтобы жертва скончалась. Он перебил и сонную артерию, и гортань.
— То есть, по-Вашему, — спросил я доктора, — удары в грудь свидетельствуют о том, что он был вне себя?
— Я полагаю, что так, — мрачно ответил Александр Францевич и тяжело вздохнул.
— Спасибо, доктор, за подробнейший анализ, — поблагодарил я его.
— И как Вы только все успеваете? По-прежнему без помощников?
— Да нет, слава Богу, прислали недавно одного фельдшера, — ответил доктор. — Вроде, парень толковый. Я при случае Вас познакомлю.
— Благодарю, — ответил я ему.
Мне весьма сильно хотелось познакомиться с этим фельдшером, и уже давно. Только вот никак не удавалось. Видимо, не хотел он со мной знакомиться. Но всему, как говорится, свое время.
Покинув царство доктора Милца, я вернулся в управление. Почти одновременно со мной вернулся и Коробейников, побеседовавший с госпожой Зуевой.
— На первый взгляд, очень простое дело, — рассказывал он мне свои впечатления. — Но весьма, весьма запутанное. Тамара Зуева рассказала, что она приходила к госпоже Де Бо. Де Бо, в свою очередь, отрицает всякие визиты.
— И что? — поторопил я его.
— Купчиха Зуева рассказала, что приходила к Де Бо за деньгами, мадам совершила покупки за день до этого, — продолжил рассказ мой помощник, торопливо отхлебнув чаю. — Тамара просила не рассказывать об этом брату, купцу Зуеву.
— И что за секреты такие? — удивился я.
— Дело в том, — пояснил Коробейников, — что мадам Де Бо купила вещи в кредит, чего Зуев никогда бы не допустил. И он очень осерчает, если узнает, может быть, даже отлучит сестру от дел, а ей бы этого очень не хотелось.
— Не понимаю, — задумчиво сказал я, — почему же мадам утаила визит Зуевой? Бытовые хлопоты, не более.
— И я не понимаю, — развел руками Антон Андреич и добавил: — Купца Зуева я тревожить не стал без Вашего ведома.
— Вот это правильно, — одобрил я его действия.
Странное это было дело, во всем странное. Все в нем врали или недоговаривали, а больше всех — эта мадам Де Бо, которой, как возможной жертве, вроде бы полагалось как можно больше сотрудничать со следствием. Еще эта Зуева. Слишком уж настойчиво она просила хранить от брата ее визит к мадам. Но Зуева женщина, а клиентами мадам Де Бо, как я понимаю, чаще становятся все-таки мужчины. Кстати об этом.
