Хорошее оружие, будто специально созданное для убийства. И в хорошем состоянии. Сразу видно, хозяин ножа бережет его и заботится тщательно.
— Нож наваха, — прокомментировал задержанный, — подарок друга.
— Приготовили его для встречи с Андре? — поинтересовался я.
— Я никого не убивал, — сказал Сеславин резко. — И не желаю больше отвечать на Ваши вопросы.
— Можете не отвечать, — ответил я ему. — Задержаны Вы по подозрению в убийстве.
— Это полная чушь! — изобразил смех господин Сеславин. — Значит так, я требую прислать ко мне адвоката.
— Непременно, — пообещал я ему.
— Каков, — сказал Антон Андреич, проводив взглядом Сеславина, покинувшего кабинет в сопровождении городового.
— Следов крови на ноже нет, — сказал я ему.
— Это понятно, — ответил Коробейников, — но обнаружен он в потайном кармане.
— Выяснили, кто встречался с Де Бо? — спросил я.
— Да, — сказал Антон Андреич, — но сама мадам отказалась рассказать о своих визитах. Но я опросил служащих и жителей гостиницы. Приходила некто купчиха Зуева.
Больше никого не было.
— Вот к Зуевой и отправляйтесь, — велел я ему. — В гостинице кто-то дежурит?
— Оставил городового, мало ли что.
— Мало ли что… — произнес я задумчиво.
Не складывалось у меня это дело в голове. Что-то в нем было не так. Или что-то просто ускользало от моего взгляда, или я оказался на неверном пути. Сеславин наглец и хам, он злил меня, но я не чувствовал в нем убийцу. Возможно, моя интуиция начала сбоить от усталости, не знаю. А возможно, дело было лишь в том, что мне немыслимо не хватало Анны Викторовны.
Ее тепла, ее поддержки. И даже ее духов.
Как всегда в таких случаях, я решил посетить доктора Милца. Беседы с Александром Францевичем обладали способностью пробуждать мои мыслительные способности. У доктора всегда находились для меня рассуждения, тревожащие мою фантазию и заставляющие меня думать. Кроме того, я и должен был побеседовать с ним, ведь он наверняка уже закончил вскрытие Андрэ.
— Итак, было нанесено три удара, — сообщил мне доктор, — один в шею и два удара в грудь.
Причем, судя по характеру ран, я могу сказать, что орудие убийства скорее всего было острым и узким. А вот ровность порезов при отсутствии синяков говорит скорее о том, что убийца действовал умело. Рука его была тверда.
— То есть, удары ножом произведены не как попало, — уточнил я, — а убийца наносил точные уколы в уязвимые места? Не похоже на убийство в состоянии умоисступления.
