Вот теперь Анна Викторовна смотрела на него с полным вниманием. Видно было, что идея, высказанная Чеховым, захватила ее. И спустя краткое время она поднялась с места, чтобы направиться к двери.
Анна не стала, по примеру Ольги, просить у меня разрешения выйти в парк, лишь послала мне вопросительный взгляд. И я также взглядом подтвердил, что не имею ничего против. Так мы теперь и разговариваем, взглядами. Лучше, чем ничего, разумеется. Но как же мне мало этого. И как не хочется, чтобы она уходила. Я и сидел здесь только ради того, чтобы иметь возможность любоваться ею, что бы я не рассказывал себе о необходимости наблюдать за подозреваемыми.
Ложь, все ложь. А правда в том, что, не имея возможности общения, я пытался хоть взглядом насытить сжигающую меня тоску. Тщетно, разумеется. И пора бы мне уже признать правду и смириться с ней. Пора. Вот только никак не получается.
После ухода Анны Викторовны постепенно все начали разбредаться. Я никого не стал удерживать. Даже мои нервы уже не справлялись с тем напряжением, которое образовалось на веранде.
Нужно было дать всем возможность хоть чуточку расслабиться, ведь ожидание продлится еще неизвестное время. Сам же я решил, что побеседую с некоторыми из гостей приватно, пока позволяет ситуация. В конце концов, вопрос о продаже имения, поднятый Семеновым, требовал более пристального внимания. Там, где замешаны деньги, другие мотивы обычно отходят на второй план. Так что я отправился разыскивать управляющего. Хотелось выяснить, как получилось так, что он не знал о планах Гребнева о продаже имения.
Да и еще как минимум один вопрос к нему у меня был."
"Но по пути меня остановил господин Трегубов, тоже покинувший веранду и обосновавшийся в одиночестве в гостиной с книгой в руках.
— Яков Платоныч, — окликнул он меня, откладывая книгу. — Присядьте, Яков Платоныч, присядьте.
Я уже достаточно обижал начальника на сегодня, поэтому предпочел остановиться и опуститься на диван.
— Отдохните, переведите дух, — дружелюбно продолжил Николай Васильевич.
— Надо признать, собачья работа у Вас, Яков Платоныч. Но Вы прекрасно с ней справляетесь. Кофе хотите?
— Нет, благодарю, — ответил я ему.
Похоже, начальство находится в добром расположении духа, и настроено сочувствовать. Только вот я в сочувствии не нуждаюсь, в том числе и от сильных мира сего. И работу свою, какая она ни есть собачья, люблю и уважаю.
— Ну, докладывайте, — сказал Трегубов, прихлебывая кофе.
