После дела Мореля, я помню. Я ответил отрицательно, но уже тогда знал, что лукавлю. Я чувствовал, что все что угодно сделаю ради нее. Так было тогда, и теперь это чувство не изменилось, разве что стало более сильным. Я все сделаю ради нее. И даже умру. Или убью. И она будет меня ненавидеть, живого или мертвого. А я буду любить ее, до последнего вздоха, и даже долее, если духи и вправду существуют.
— Простите меня, Анна Викторовна, — произнес я тихо. — Я у Вас прошу прощения за все… Все странное и нелепое, что было с моей стороны.
Прозрачные голубые глаза широко распахнулись в тревоге. Господи, только бы она не догадалась!
— Вы что, уезжаете? — спросила Анна с беспокойством.
— Нет, — успокоил я ее, — Вы простите меня.
— Вы как будто бы прощаетесь со мной, — сказала Анна Викторовна уже откровенно испуганно.
— Настроение такое, — улыбнулся я ей, надеясь улыбкой погасить ее волнение.
— Нет, — недоверчиво покачала головой Анна. — Это на Вас совсем не похоже.
Я действительно прощаюсь с ней сейчас.
Но она не должна об этом знать. И все же… Господи, мне просто необходимо, чтобы она простила меня за все, что я причинил ей. За всю боль, все наши ссоры, мое недоверие и дурной мой характер. Она не простит мне того, что я сделаю завтра, но пусть простит хотя бы за остальное. А если мне не доведется выжить, я хочу умереть зная, что она простила меня.
— Так Вы прощаете меня? — спросил я снова.
— Ну, конечно, я Вас прощаю, — ответила Анна, не отводя от меня глаз. Будто пыталась прочитать в моих глазах, что на меня нашло вдруг.
— И Вы меня простите, пожалуйста, — добавила она, улыбнувшись неуверенно. — У нас с Вами будто воскресенье прощеное.
Я смотрел на нее, не в силах глаз отвести. Разумом я понимал, что нужно уходить, пока я не испугал ее своим странным поведением окончательно, пока она не догадалась ни о чем. Но мое сердце умоляло задержаться, хоть мгновение еще побыть рядом. И я был не в силах ему отказать.
— Я ведь Вам соврала, — сказала вдруг Анна Викторовна, опуская глаза и вновь поднимая на меня виноватый взгляд.
— Я отказала князю.
От неожиданности я замер на мгновение, потеряв дар речи. А в следующее мгновение почувствовал, как улыбаюсь от счастья.
— Отказали? — у меня даже голос дрогнул. И улыбка, наверняка, была самая глупая в моей жизни. Но мне это было все равно, ей Богу!
— Ну, конечно, отказала! — улыбнувшись, ответила Анна Викторовна.
Она подняла руку и нежно, ласково погладила меня по плечу.
