— Вот мы с Настей и договорились, что я отдаю все деньги сполна, хотя она ему никто, даже не жена. А она за это тело не хоронит на кладбище.
Ну что ж, кое-что проясняется. Значит, доктор Головин взволновался из-за смерти Сажина? И настоял, чтобы тело спрятали? А мне он, помнится, говорил, что не знает, куда тело делось.
— Антон Андреич, доктора Головина сюда давайте.
Сейчас мы этим двоим устроим очную ставку и посмотрим, как они будут выкручиваться.
Очная ставка между подозреваемыми зачастую весьма скандальное и шумное мероприятие.
— Наговор! Как у вас язык-то поворачивается! — кричал Фидару доктор Головин. — Это ж надо ж такое придумать, чтобы я велел тело закопать! Зачем мне это?!
— Впрямую не велели! — орал ему в ответ Фидар. — Да и не начальник Вы мне! Но все и так изначально было понятно! Чтобы спасти дело, надо было за вами подчистить!!!
— Вот и выходит, — прервал их свару Антон Андреевич, обращаясь к Головину, — что он умер, Илья, из-за Ваших лекарств.
— Чушь! — доктор Головин не сдавался и продолжал стоять на своем.
— Мои препараты не при чем! Не знаю, от чего он умер!
— Как же так? — я позволяю себе сарказм. — Вы же врач! А где Вы были в момент смерти?
— Как где? Как где? — кажется, Головин близок к истерике. — Я был в зале, все меня видели! Потом меня позвали в подсобку.
В дверь постучали. Дежурный городовой принес записку от доктора Милца. Доктор Головин умолк испуганно, наблюдая со страхом, как я читаю. Затем не выдержал:
— Ну? Что там?
Я посмотрел на него внимательно:
— Экспертиза показала, что Сажин не принимал Ваших препаратов.
Лицо доктора Головина расплылось в довольной улыбке, полной облегчения:
— Ну, я же говорил! Говорил, а?
— Не там ищете, — внезапно подал голос Фидар. — Если даже Сажина и убили, то точно не из наших. Он мне говорил, что в Затонске живет его какой-то земляк.
— Кто такой?
— Не знаю. А Вы немого спросите, — усмехнулся мне Фидар со значением. — Может, он знает?
Намекнул или просто поиздевался? Проверить все равно надо.
— Спасибо за совет.
И я вызвал дежурного:
— В камеру обоих.
Доктор Головин изумился и был возмущен. Он-то думал, что для него гроза уже миновала. Но мне было не до его возмущений. Пусть посидит пока, от него не убудет. Я хочу, чтобы он был под рукой, если вдруг мне понадобится.
Коробейников устало опустился на стул и потрогал голову. Видно, и у него она все-таки тоже болела после ночного общения с Беловым. Не по-христиански это, но приятно чувствовать себя неодиноким в несчастье.
