Меньше всего мне хотелось в ее обществе вспоминать о подобном. И уж точно, я не собирался рассказывать ей подробности. Сдерживая недовольство, я ответил, глядя ей прямо в глаза:
— Да что же Вам за дело? Все миновало, и я просто не хочу об этом говорить.
Я боялся снова огорчить ее своим раздражением. Но Анна Викторовна в который раз удивила меня перепадами своего настроения.
— Миновало? — переспросила она меня. Улыбнулась радостно, и, вскочив на свой велосипед, вдруг помчалась по дорожке: — Как хорошо! — и скрылась за поворотом.
Я смотрел ей вслед. Вот ведь сорванец! Еще морали мне читает, заботится всячески! Это кто из нас еще ребенок!
И, придя в самое радужное расположение духа, я неспешно пошел дальше по аллее. Мне нужно было бы поспешить в управление, куда Коробейников, наверное, уже доставил Фидара. И к доктору Милцу нужно было зайти, узнать, что поведало ему тело Сажина. Но я позволил себе просто прогуляться недолго, с улыбкой вспоминая Анну Викторовну и согреваясь ее заботой и очарованием. Могу я, в конце концов, отвлечься на четверть часа, и позволить себе маленький отдых?
Но любой отдых когда-то заканчивается.
И я вновь беседовал с доктором Милцем, уже закончившим осмотр тела Ильи Сажина. Поведало оно ему не слишком много.
— Я определенно могу сказать только, что смерть наступила в результате сильнейшего кровоизлияния в мозг, — объяснял мне Александр Францевич. — Но вот чем оно вызвано? Я боюсь, это останется тайной. Причин может быть несколько.
— Естественных?
— Да разных, — доктор задумчиво взглянул на тело, будто надеялся, что оно что-нибудь ему подскажет.
— Может быть, физическая перегрузка. Ну, а может быть, и сметень.
Я взглянул на него с изумлением и некоторой досадой:
— Доктор, и Вы туда же?!
Милц усмехнулся, довольный, видимо, что ему удалось меня поддеть:
— Вот посмотрите: у него сильнейшая ссадина в районе левого виска. У него полно всевозможных травм, синяков. Ну, это ж понятно, это кулачный бой!
— А могла смерть наступить от употребления медикаментов, каких-то химических препаратов?
Александр Францевич посмотрел на меня очень серьезно:
— Вы, конечно, имеете в виду препараты доктора Головина?
Я удивился:
— Вы что, о них знаете?
Доктор Милц усмехнулся мне в ответ:
— Яков Платоныч, ну, согласитесь, было бы странно, если бы я, врач, не знал, что происходит в моей среде.
— Определить, принимал ли Сажин такие препараты перед боем, возможно?
— В принципе, да, — ответил он. — Но только на это потребуется время.
