— Ну, разумеется, Вы знаете, — ответил ему Уваков. — Вы его участник.
— Какая чушь! — возмутился Милц.
— Вместе со Штольманом и английской шпионкой Элис Лоуренс, — продолжал сыщик. — Скажите, где она!
Я весь обратился в слух. Доктор не выдаст ни Элис, ни Анну, я был уверен. Но я был прав, именно Элис нужна Увакову.
— Мне ничего о ней не известно, — твердо ответил Александр Францевич.
— Ложь, — произнес Илья Петрович. — Вы скрывали ее ранее, укрываете и теперь.
— Знаете, я действительно сочувствовал и сочувствую этой бедной девочке, — возмутился доктор, — но мне ничего не известно о ее, как Вы говорите, шпионской деятельности.
Повторяю, я не знаю, где она."
"— Что ж, — сказал Уваков, — придется договорить в другом месте. Вы арестованы.
— Любопытно, — удивился Милц, — а в чем же меня обвиняют?
— В укрывательстве английской шпионки, — четко сформулировал Илья Петрович, — и пособничестве заговорщику Штольману.
— Глупости! — ответил доктор возмущенно.
— Собирайтесь, — грозно сказал ему Уваков.
Было понятно, что он готов применить силу. Для того и таскает за собой громилу Жиляева. Только бы доктор не вздумал сопротивляться!
Но он не вздумал, слава Богу.
— Да, но… — растерянно сказал Александр Францевич. — Мне надо найти ключи.
— Не стоит тянуть время, — резко ответил Уваков. — Выходите.
— Ну, а как же дверь? — возмутился доктор.
— Ваши подопечные не убегут, — с иронией ответил ему Илья Петрович.
Они вышли, но я не торопился покидать мое убежище. Уваков, к моему сожалению, был мерзавцем, но отнюдь не дураком.
Но вот прогрохотали колеса тронувшегося экипажа. Я вышел и осторожно выглянул в окно. Они уехали, все трое. Теперь нужно быстро отправляться к Анне Викторовне. Следует убрать от нее Элис как можно скорее. Да и саму Анну неплохо было бы отправить из Затонска куда-нибудь, да вот только об этом даже мечтать не стоит, она ни за что не уедет. Но Элис нужно от нее увести и спрятать, и при этом самому не попасться никому на глаза.
К счастью, уже начинало смеркаться, а когда я добрался до Царицынской, и вовсе стемнело.
Я решил пройти садом и попытаться осторожно вызвать Анну из дома. Но едва я вошел в аллею, как увидел ее, быстрой походкой идущую через сад.
— Анна Викторовна, — окликнул я ее.
— Яков Платоныч, — бросилась она ко мне.
Я обнял ее, легко целуя в висок, наслаждаясь этим чудесным правом, дарованным мне судьбой. Но долго наслаждаться не было времени, Анна была явно чем-то очень сильно расстроена.
