— Ну как Вы могли ей поверить? — изумился я, выслушав ее подробный рассказ о происшедшем.
— Она мне поклялась, — мрачно ответила Анна.
— Анна Викторовна! — возмутился я подобной доверчивостью.
А в следующий раз она Лассалю на слово поверит? Ну как же мне убедить ее быть осторожнее!
— Да Вы правы, я дура, — вздохнула Анна.
Мне стало стыдно. Она и так расстроена, а тут еще я со своими упреками. Доверчивость Анны исходит из ее душевной чистоты, а вовсе не из глупости. Она в любом человеке ищет хорошее, не то, что я.
А вот мне как раз стоило предусмотреть все, в том числе и подобный поворот событий. Я этого не сделал, а теперь с досады на всех бросаюсь.
— Остается теперь только гадать, что было в той папке, — сказал я расстроенно, но уже гораздо спокойнее.
— Может, это просто личные письма, — спросил Коробейников, явно желающий утешить нас обоих."
"— Да личные письма я и так бы ей отдал, она не могла этого не понимать, — с досадой сказал я ему. — А из-за любовных писем размахивать пистолетом — это…
— Просто нелепо, — подсказал Антон Андреич.
— Анна Викторовна, — спросил он, — скажите, как Вам удалось найти ключ? Я обыскал здесь все и безрезультатно.
Анна повернулась и подарила ему знакомый взгляд, тот самый, который так часто доставался мне, когда я вновь и вновь отрицал существование духов и их помощь. Коробейников заметно смутился, живо напомнив мне меня самого прежнего.
— Элис неизвестно где, — сказал я, отвлекая себя от воспоминаний, — но с утра она могла быть здесь и убить князя.
— Князя мог убить кто угодно, — сердито ответила Анна, недовольная моей версией.
— Да, это так, — согласился с ней Антон Андреич.
— Жан Лассаль, например, — предложил я еще одну версию, — но где он, теперь неизвестно.
В этот момент раздался отчаянный женский крик. Мы все втроем повернулись к дверям.
— Анна Викторовна, — сказал я, обнимая ее за плечи и усаживая на стул, — здесь оставайтесь.
Она заглянула мне в глаза умоляющим испуганным взглядом, в котором я отчетливо прочитал ее страх за меня и просьбу поберечься.
И послушно осталась сидеть, не желая мне мешать. Сердце на мгновение замерло от нежности и благодарности, но слушать его было некогда, где-то в доме скрывался убийца.
Мы с Коробейниковым, прикрывая друг друга, осторожно пошли в ту сторону, откуда донесся крик.
— В лакейскую? — спросил я.
— Нет, — отозвался шепотом Антон Андреич. — Мне показалось, это горничная. Туда!
Шаг за шагом, поворот за поворотом мы дошли до лестницы.
