Анна Викторовна слушала меня чрезвычайно внимательно. Но мысли ее были далеки от теории фотографирования. Сейчас ее гораздо больше волновало происходящее:
— Так, и что же теперь делать?
Ну, на этот вопрос, слава Богу, у меня был ответ:
— Нужно спросить у Вашего отца, кто их фотографировал.
Я вызвал экипаж, и мы с Анной Викторовной немедленно отправились в дом Мироновых."
"Виктор Иванович сохранял спокойствие и рассудительность. Но выглядел он неважно. Было видно, что от потрясения еще не оправился.
Тем не менее, он принял нас сразу и даже не стал пенять дочери за самовольство, с которым она вмешала в дело полицию. А узнав о смерти поручика Набокина, и вовсе сделался серьезен и старался отвечать на мои расспросы как можно более тщательно:
— Эту фотографию сделал мой друг, подпоручик Шапкин. Вот он, видите, стоит с испуганным лицом. Он боялся не успеть добежать до остальных.
— Но он не отмечен. Что ж, получается, погиб?
— Да, — Виктор Иванович погрустнел. — Погиб. Я сам видел.
— А это кто? — указал я на еще одного человека, стоящего на фотографии рядом с молодым Виктором Мироновым. Это лицо тоже не было отмечено.
— Это мой друг, подпоручик Бехтерев. Он тоже погиб в той засаде.
— Ну, а вот это кто? — указал я на еще одно не зачеркнутое лицо. Человек, изображенный на фотографии, почему-то повернулся к фотографу в профиль и из-за этого казался стоящим особняком.
— Поручик Садковский, — пояснил Виктор Иванович.
— Он тоже не отмечен. Получается, погиб?
Миронов налил себе коньяку:
— Кажется, пропал… — сказал он как-то неуверенно.
Но тут же поправился: — Нет, погиб. Конечно же, погиб.
Неопределенность в его голосе и некоторое едва слышное смущение насторожили меня. Мелькнуло ощущение, что Виктор Иванович на самом деле не знает ничего о дальнейшей судьбе поручика Садковского, но почему-то хочет, чтобы тот оказался погибшим.
— Так погиб или пропал? — уточнил я. — Вы не уверены?
— Уверен, — решительно произнес Миронов и залпом опрокинул рюмку коньяку.
Ладно, оставим это пока. В конце концов, есть и иные способы осведомиться о дальнейшей судьбе поручика Садковского, если я сочту это необходимым. А пока продолжим разговор:
— Ну, а что Вы сами обо всем этом думаете? Есть какие-то предположения, Виктор Иваныч?
Миронов со вздохом развел руками:
— Просто теряюсь в догадках.
— Ну, хорошо. Тогда не могли бы Вы вспомнить имена остальных выживших, — попросил я его.
