Яма

В венской шайке «Чистильщики» его, малолетка, держали на равных со всеми, потому что от Шарика было больше проку, чем от любого взрослого вора. Специальность у него была козырная – «нюхач». Он намечал, какую подломить квартиру, и ни разу не подвел товарищей. А почему? Потому что лазил в форточки не для наводки, а просто из любопытства – посмотреть, как люди живут. Во всякие дома пробирался, не только в богатые. Иногда по пять-шесть раз за ночь. Ну и, конечно, брал на заметку годные адресочки.

Грабежом «Чистильщики» тоже промышляли.

И Шарик старался ни одного гоп-стопа не пропустить. Любопытно было посмотреть, как разные люди себя ведут с приставленным к горлу ножом. Страх у всех разный. Кто побелеет, кто затрясется, кто в обморок бухнется, кто заругается, кто обмочится. Изредка попадались и бесстрашные, таких кореша резали. Шарик нагибался, жадно смотрел, как в глазах гаснет жизнь. Пару раз и сам пырнул, попробовать.

Три года назад собрались они потрясти одного «гуся». Присмотрели его на Хауптбанхофе, приняли прямо с будапештского поезда.

Аппетитный такой господин: пожилой, солидно одетый, с богатым портфелем, в каких чепуху не носят.

Пристроились на своей пролетке за извозчиком, надеясь на удачу. В фартовом ремесле без нее никуда. Бывало, что ездки получались пустые. Но «гусь» сошел в тихом переулке и не сразу скрылся в подъезде, а свернул в темную подворотню. «Нынче нам везуха, – оскалился Ковачек. – Работаем!».

Выпрыгнули из пролетки, догнали, налетели.

Ковачек сзади обхватил клиента лапищей за рожу, чтоб не завопил, щелкнул прямо перед глазами выкидухой.

Лопата зашипел: «Жить хотим – тихо стоим». Кугельхен, которого тогда звали Шнырь, уже шарил по карманам – и сразу нашел любопытное: пистолет с перламутровой рукояткой.

Это они на герра Хентеша напали, идиоты. Та еще везуха.

Хотя как сказать? Ковачеку и Лопате, конечно, не свезло. Господин полковник их головами стукнул, обоим черепа проломил. У него силища, как у парового молота. Шныря схватил за ворот, оторвал от земли, сам весь рычит, лошадиные зубы ощерил.

Но не убил, высмотрел что-то в пацане. Перекинул через плечо, отнес на квартиру, стал задавать всякие вопросы. И взял с собой в Будапешт, определил в Школу. Это ль не везение?

Где бы был Шарик, кем бы он стал, если б не столкнулся в темной венской подворотне с судьбой? В темноте и сгинул бы, навозным червем. А судьба вывела его к свету, сделала фидаином, которому еще в этой жизни удается вкусить Рая.