Только сейчас видел, Кузя бы не позволила ему и того.
Бетонной стеной между ними стояла горькая обида. Сергей понимал свою вину и опасался того, что в пылу этой горечи и сопутствующих ей эмоций Доминика зайдет слишком далеко.
— Почему ты не хочешь, чтобы я шла с Ромычем в кино? Он тебе не нравится? Что- то плохое о нем знаешь?
Когда она озвучила эти вопросы, внутри Градского словно тумблер сработал. Казалось, что вся кровеносная система и сердце загорелись, как гирлянды на елке под воздействием недопустимого напряжения.
Одномоментно стало душно и тесно внутри собственного тела.
Мрачная тень набежала на красивое лицо Сергея. Мышцы напряглись, а глаза стали практически черными. И Доминике стало отчетливо понятно, что Ромка ему не просто не нравится.
""Боже…""
""Молчи, умоляю…""
""Не говори… Не озвучивай!""
""Не молчи… Умираю…""
Внутри нее тоже происходила психологическая борьба. Две взрывные и отчаянные натуры воевали в ее теле за право принятия жизненно важных решений. Одна сидела в голове, вторая заняла более выгодную, но менее твердую позицию, разместившись в чувствительной сердечной мышце.
Обе упрямые, порывистые и лишенные опыта, они безрассудно махали шашками, в участившихся попытках получить единовластный контроль. Первая требовала раз и навсегда прогнать Градского, вторая — броситься ему в объятия, как в тот первый раз, когда он пришел с утешениями.
— Дело не только в Черниченко, — подтвердил ее догадки Градский.
Неторопливо вдохнув и выдохнув, он прикрыл глаза, скрывая от нее весь свой морок.
И сердце Доминики, опережая слова и домыслы, ускорилось. Растревожилось раньше, чем Сергей открыл глаза и безвозвратно разрушил иллюзию их чистой бескорыстной дружбы."
"— Я хочу, чтобы ты всегда была только со мной, — застыл на ней горящим взглядом. Именно он смутил Нику даже больше, чем сами слова. — Только моей.
Не в силах пошевелиться, будто приговоренная, наблюдала за тем, как Градский, в прямом и переносном смысле, сокращает между ними расстояние.
Стал вплотную. Сжал горячими ладонями ее безвольно повисшие вдоль туловища руки. Сплел пальцы. Прислонился лбом к ее лбу.
— Не надо… — выдохнула едва слышно, прикрывая глаза.
Не только кожа покрывалась жарким румянцем, внутри все вспыхнуло. Загорелось. И одновременно задрожало.
— Почему нет? — так же тихо спросил он. — Я не могу без тебя, Ника. Задыхаюсь. Не могу без тебя. Все — не то. Все. Весь мир в тебе заключен.
Молчала, не находя нужных слов.
