Внутри нее, в целом, нет места для Градского. Она не собиралась разжигать с ним войну или как-либо еще контактировать.
— Нам не о чем разговаривать, — как можно спокойнее сказала ему.
Лицо Градского ожесточилось. Проступили желваки, скулы и подбородок выделились. Глаза замерцали темнотой.
— Я понимаю, тебе есть за что обижаться, — опуская веки, на мгновение замолчал, поджимая губы. — Не принимай меня сразу в штыки. Давай просто поговорим, — мирно, без какого-либо давления, еще раз попросил ее Градский.
Безусловно, он допускал мысль, что Ника затаила обиду, что помнит все те ужасные слова, которые он сказал ей в их последнюю встречу… Он, черт возьми, был осведомлен, что она вышла замуж, взяла чью-то фамилию, спит, ест с ним, проводит все свое время… Он, черт возьми, все это понимал и принимал.
Только все эти, несомненно, важные детали перечеркивал ее взгляд. Если бы она не смотрела на него так, словно чувства между ними все еще живы, так, словно шанс еще есть, — он бы отступил, искренне желая ей счастья.
Большая проблема: Град понял слишком поздно, что неделимое нельзя разделить.
— Прости, но я не заинтересована, Сережа.
Отстранившись, Доминика направилась к светло-серому ""пиджаку"", у которого он ее забрал.
— Ты знаком с Олегом, да?
Он, конечно, поплелся провожать ее, хотя в этом не было никакой необходимости. Резко метнул взгляд в указанную сторону.
Ну, конечно, *б вашу мать! Сука-жизнь — опытный и суровый укротитель.
Олег, мать его, долбаный Саврань — его бывший подчиненный.
Градский бы предпочел, чтобы *бучий кретин, который успел окольцевать его женщину, был ему незнаком. Чтобы совсем уж непредвзято его устранить и сдать в какой-нибудь клоповник. Но нет же, бл*дь, очевидно, чертово колесо фортуны в его сторону никаких бонусов не планировало: ""Без поблажечек, Градский"".
С трудом подавил презрительные взгляды в сторону Доминики: ""Серьезно, бл*дь? Получше никого не нашла?""
— Здравствуй, Саврань.
Руку ему не подал. Взглядом убил.
— Здравствуй, Градский, — его протянутая ладонь повисла в воздухе.
Самым ненавистным, заливающим весь обзор воспаленным красным, были мысли о том, что Ника позволяет этому неудачнику себя трогать. Она, бл*дь, и сама его трогает!
В глотке билось злое и горячее: ""Идите вы оба на хер!"". И все равно, мать вашу, если бы Ника его простила, готов был сегодня же забрать ее к себе с чемоданами."
"Целенаправленно медленно перевел дыхание и постарался вести себя с большой натяжкой цивилизованно.
