Знала же, какие ощущения предшествуют… Но с Градским в один момент ощутила, как внизу живота напряжение становится болезненным и горячим, а уже в следующий — ее тело пронзил острый и жгучий разряд.
Все еще дрожала в потрясающем удовольствии, когда Градский протолкнул ее выше по постели и полностью накрыл своим телом.
— Еще чуть-чуть потерпи, хорошо?
Поцеловал коротко, но с какой-то ощутимой жадностью.
— Хорошо.
— Куда ты хочешь, чтобы я кончил?
— Куда хочешь ты.
Хотел он внутрь нее.
По звериному примитивно, но, казалось, наполнив ее своим семенем, переступил крайнюю черту.
Еще толком не отдышавшись, ощущая, как сердце бешеными ударами разбивает ребра, приподнявшись, поймал пальцами Никин подбородок. Заставил посмотреть в глаза. Дождался, пока она поймает фокус, прежде чем оповестил жестким безапелляционным тоном:
— Все. Моя.
[1] Лепидоптерологическая коллекция — коллекция мертвых бабочек.
Глава 30
Он словно магнит, я так же, как обычно… Вновь делаю вид, что мне все безразлично."
"Градский прижимал ее к постели, пресекая какие-либо попытки высвободиться, не меньше десяти минут.
Удерживая вес на предплечье одной руки, вторую распластал под левой грудью Доминики, словно разговаривая с ее сердцем и убеждая его успокоиться. А ей казалось, что оно неудержимо бьется уже на выходе
— где-то в глотке. Гулко. Часто. Отчаянно. Благо хоть взглядом Сергей ее больше не терзал. Уткнувшись лбом в матрас рядом с головой Ники, возможно, и сам использовал время, чтобы прийти в себя.
Дыхание плавно успокаивалось.
Только тело продолжало звенеть от напряжения, претерпевая необратимые глобальные изменения. Вместе с тем неизбежно менялась атмосфера в самой спальне.
А ведь изначально не планировала она с ним спать. Легенду с замужеством поддерживала, чтобы Град на старте отстал и даже не пытался налаживать какие- либо контакты. Вот только в том самом, памятном для них, парке он так смотрел на нее… Совсем как раньше. И позже, по дороге в университет, тоже. От одних лишь этих взглядов у Доминики внутри все расстроилось.
Попав под воздействие силовой энергетики Градского, будто в один миг обезумела. Делала все, что можно… И все, что нельзя.
Сергей поднялся и, бесстыдно продефилировав к выходу на балкон, открыл настежь дверь. В спальню просочился суровый ночной воздух, тотчас стремительно пробираясь зябким холодом под кожу. Ника попыталась заблокировать физические реакции, подстроиться под новый температурный режим, но тело все же начало ощутимо потряхивать.
