— Вот что ты несешь??? Успокойся. Перестань. Уходи.
— Нет, Ника, как ты не понимаешь? Он — не тот, за кого себя выдает. Он тебя обманет и бросит!
— Хватит. Уходи. Олег, мне очень неприятно то, что ты говоришь, — на самом деле, стало неприятно даже смотреть на него. — Ты ставишь меня в ужасное положение!
— А ты меня в какое ставишь??? Я любил тебя! Так любил! Дышать на тебя боялся… А ты с другим! С Градским! Сегодня хотел делать тебе предложение. Жениться. Создать с тобой семью! Мои мать с отцом, брат с семьей уже едут к твоим! Что я теперь всем сказать должен?
— Олег, я тебе ничего не обещала.
Ничего! Зачем ты их звал? Без них спросить не мог? Что за смехотворные королевские замашки? — высказала то, что давно не давало покоя.
— Сейчас ты говоришь очень жестоко, — ощетинился Саврань. — Не ожидал от тебя такого.
— Я от тебя, взрослого мужика, тоже такой истерики не ожидала.
— Ника… — снова попытался поймать ее за руки и как-то приблизиться, но она упорно уворачивалась и отходила.
— Ника, неужели мы вот так разойдемся?
— Олег, пойми ты, других вариантов нет. И не будет.
32.2
Начался второй режим тишины."
"Доминика не позвонила Градскому ни через день, как обещала, ни даже через неделю. Благо он тоже не объявлялся. Не хотела, чтобы настойчивость Сергея ее сломала. В этот раз чувствовала, что должна действовать исключительно по собственному принятию. А она пока не ощущала той самой безапелляционной готовности двигаться дальше.
И без того за несколько дней произошло больше событий, чем за шесть лет. На Нику обрушился чрезвычайный объем впечатлений. Первые сутки чувствовала себя откровенно паршиво. Причем и душевно, и физически. Однако, одновременно с этим, появилось внутри нее и какое-то абсолютное ощущение умиротворения.
Безусловно, понимала, что будет с Градским, несмотря ни на что. И очень сильно по нему тосковала.
Но все же… Нуждалась в небольшой передышке. Поэтому, закончив рабочую неделю, метнулась на пару-тройку дней вместе с семьей старшей сестры в родной городок.
К вести о расставании с Олегом Савранем родители Доминики отнеслись с поразительным одобрением. Отец выразил общую мысль, заявляя, что он им никогда не нравился. А уж после того скандала, который произошел в день предполагаемой помолвки, так и вовсе все семейство Савраней выбросило за рамки его понимания и какого-либо человеческого уважения.
