Женщина, с которой он собирался спать до конца дней своих. Успеет еще насытиться. Успеет… Надо было проявлять уважение. Надо было…
""Стой же!""
""Стой…""
Но вся выдержка легла на кафель вместе с остатками мокрой одежды.
Собирался ее тр‘хать.
Толкнув Доминику за пределы душевого водопада, огладил подернутую мелкой дрожью влажную кожу.
— Се-рёжа…
— Да, маленькая… Сейчас все будет.
Подняв ее ногу, обвил ею свое бедро. Отрывисто и шумно выдыхая, прижался членом к нежной и горячей плоти. Подхватывая вторую, аккуратно притиснул Доминику спиной к запотевшему мату стекла, попутно представляя, какие охрененные отпечатки оставит там ее тело.
Вставил, и она так невероятно сладко дернулась. Резко выдохнула, словно он воздух из нее выбил, хотя в этот раз действовал достаточно осторожно. Откинув голову назад, часто и в то же время словно заторможенно заморгала.
Завис на ней визуально, забывая о том, что огненная кровь до боли распирает член, что весь низ живота горячим узлом связан, что все его звериное существо требует двигаться, рвать вперед, к финишу нестись…
Ее припухшие губы распахнулись, а он замер, ожидая тот самый стон, который вибрировал в ее груди.
Но Ника словно дышать перестала. Тогда Град, мало соображая, что именно от нее добивается, хрипло выдохнул:
— Кричи…
И она, выдыхая, разошлась надсадными стонами.
Глаза закатила.
Толчок. Второй. И… она кончила.
""Да будь же ты милосердной, Плюшка!""
Градский и сам, то ли стонал, то ли хрипел, отлетая от того, как она пульсирует и стискивает его плоть.
Продолжал двигаться на инстинктах. Не понял, в какой момент начал кончать. Мощно и долго, отрывисто вбиваясь в ее влажную и горячую плоть. Если бы нужно было вытаскивать, определенно, не успел бы…"
"На второй заход пошли буквально через несколько минут, уже в спальне. Сбросив Нику на покрывало, только тогда сообразил спросить:
— Не болит у тебя?
— Нет. Только как-то непонятно тесно.
— Тесно? Ты меня убиваешь, Кузя… Я хренею… — почти простонал Градский. — To есть кончила ты со второго толчка, потому что тесно тебе было?
— Ты такой дурак, — толкнула его в грудь, пряча улыбку.
— Тесно мне, Плюшка. Глаза на лоб. А тебе должно быть только приятно.
Прикусывая верхнюю губу и размазывая расфокусированный взгляд по потолку, она на долгое мгновение задумалась.
— Ну, мне приятно. Очень, — подытожила, в конце концов. — Просто не рассчитывала, что каждый раз так тесно будет… Ты, наверное, слишком большой.
— Молчи уже, — накрыл ее рот ладонью.
