А ведь хотелось действовать понятным путем, с чувством и в рупор: ""Сопротивление бесполезно. Сдавай оружие. Я внутри тебя, Плюшка"".
Все. Не было никаких ""он"" и ""она"". Вместе.
По нелепому стечению обстоятельств именно в этот момент из универа вывалила еще и толпа студентов.
— Вау!
— Это Доминика Андреевна!
А она все молчала.
""Что за женщина???""
Внутренне сетовал. И инстинктивно тушил абсолютно неожиданное и сильное чувство.
Страх.
Куда он полез? Рванет?
Прежде чем она ответит, у него не выдержит сердце.
""Да и х*р с ним…""
— Не отвлекайся, Республика. Отвечай на вопрос. Будешь моей женой? Будешь Градской?
— Соглашайтесь, Ника!
Вот мать в тот момент словесно готов был выслать на Аляску. На неделю, не меньше. Еще тут она ему не помогала!
""Твою, на х"", мать налево, бл*дь…""
— Буду! Конечно, буду! — вскричала, в конце концов, Доминика.
Грудную клетку залило теплом. Ощутимо. Жгуче. Болезненно. Охрененно.
Развезло, словно пьяного.
Сердцебиение сменил гулкий и частый ударный ритм.
Злость и переживания сбежали, оставляя после себя лишь ноющие раны.
Градский уже мало что различал, но кто-то из слабой половины человечества рядом с ними так мощно завопил, что у него заложило уши, будто во время обстрела.
Поднявшись, широко, словно одурманенно, улыбнулся будущей жене.
Счастье… Грудь разорвало этой эмоцией!
Отмерла и Доминика, будто только поверила в собственные слова. Бросилась ему на шею.
— Ура! Я выхожу замуж! Я буду Градской!
— Поздравляем, Доминика Андреевна, — выкрикнул кто-то из студентов.
— Ах, какое счастье… — задыхалась где-то на периферии Валентина Алексеевна.
— Поздравляем!
— Будьте счастливы!
— Поздравляю!
— Горько! — заорали самые смелые.
И он ее, конечно же, поцеловал. Крепко и со вкусом. Под крики и визги собравшейся вокруг толпы. В одноликой массе человеческих лиц жил и дышал лишь своей Республикой. А она — им.
35.3
Серо-бело-синие шары, касаясь мебели тонкими ленточками, летали под потолком гостиной в квартире Градского.
Они заполняли собой чуть меньше третьей части всей площади. Проходя мимо, Ника каждый раз тянула одну из ленточек, смотрела, какой цвет попался, и вновь отпускала, прослеживая за тем, как шар, расталкивая остальные, занимает новое место."
"Токсикоз у нее начался уже на седьмой неделе. Утром, задолго до будильника, желудок скручивал нестерпимый голод, из-за которого появлялась жуткая тошнота. Приходилось держать какие-то запасы еды непосредственно на тумбочке.
