— Ты поорала, тебе легче? Тебя, вообще, как часто отпускает? Или ты что-то глотаешь, чтобы на людей не бросаться? Тик-так, — постучал пальцем по циферблату наручных часов. — Пора принимать лекарства, гном.
Он вовсе не собирался заводиться и зеркалить ее эмоции.
Он не собирался заводиться, потому что это не в его характере.
Он не собирался заводиться, потому что ему на нее и ее чувства плевать. Пусть сама себе бесится и орет, ему-то что? Не в его натуре рвать связки.
Да и чего ради, собственно?
Пока Град продуцировал в себе разумные, трезвые мысли и держал за грудной клеткой, как ему казалось, полный штиль, Ника тупо выставила перед ним средний палец.
А потом, воспользовавшись его замешательством, развернулась и припустила к общежитию.
Толчок в грудь, как электростимулятор, в одно мгновение вытолкнул наружу хаос умерщвленных эмоций.
— За такое пальцы ломают, — прокричал ей вдогонку, не анализируя своего поведения.
Не сейчас. Не в эту минуту.
— Так давай, — крутанувшись, малая зараза продемонстрировала тот самый жест уже с двух рук.
— Вперед.
Ярость хлестанула тело горячей волной. Скрипнув зубами, умышленно прикусил язык до крови.
Если бы и знал какие-то определенные методы борьбы с гневом, воспользоваться не успел бы. Эмоции неслись быстрее сознания.
Ринулся за Доминикой. Схватил за плечи и встряхнул с такой силой, что зубы клацнули.
— Ты зачем нарываешься? Совсем дура?
— Сам ты дурак, Градский!
— Гном, я тебя уже почти ненавижу.
— А я тебя уже давно!
— Мы знакомы неделю.
— А я ненавижу тебя с самого первого дня! Мне хватило… — задохнулась. Глотнула воздуха, чтобы закончить. — Мне хватило одного дня, чтобы в тебя… Хватило одного дня, чтобы тебя возненавидеть!
Ее трясло. Она запиналась и задыхалась. А он смотрел на ее рот и ждал, пока она выплеснет весь свой гнев, будто ему это тоже нужно! Кожу на подбородке, куда ударялось ее беспорядочное горячее дыхание, вопреки южной духоте, осыпало мурашками.
""Что еще за фигня?""
Разжимая пальцы, осторожно отодвинул ""прокаженную"" малолетку.
Ему, в принципе, не стоило ее касаться. Он же ее либо придушит, либо… чего хуже.
Кузнецова, похоже, решила, что их сражение окончено, и собралась уносить ноги.
— Счастливо, придурок!
""Пусть пиз*ует!""
""Флаг ей в зубы!""
""Е*анутая…""
И все-таки…
— Я тебя не отпускал.
Граду не требовалось повышать голоса. Стальное спокойствие в его грубоватом от природы голосе и без того вызывало у многих мандраж.
