Одним махом выдохнула воздух, который застрял в легких. Сглотнула. Оглянулась по сторонам. Всем, кроме нее, было весело и хорошо.
— Пойдем танцевать?
Рассеянно посмотрела на Закревича. Она ведь даже не заметила, когда заиграла медленная композиция. О том, что он рядом стоит, и вовсе забыла!
— Прости, Стасик. Кузя обещала мне, — влез между ними Карп.
Обещала? Может, когда-то давно? В любом случае, ей было совершенно безразлично, с кем из них танцевать. В свою очередь, извинившись перед Закревичем, пошла с Карповым.
Звучал саундтрек из какого-то старого криминального фильма. Красивое итальянское соло о несчастливой любви. Ника, как ни старалась, не могла вспомнить, откуда обладает этой информацией, если не припоминает ни имени исполнительницы, ни названия песни. Нужно было чем-то забить мысли, чтобы не думать о другом. Нужно было дышать. Нужно было… Не хотелось, чтобы кто-то расспрашивал, почему она вдруг скисла. Хотелось почему-то умереть…
***Знал, что она пришла. Карп предупредил: ""Кузя в здании"".
Причем звучало это объявление равносильно впечатляющему ""Работает ОМОН!"". Смотрел Карп на нее, в отличие от него, без ограничителей — долго и откровенно.
— Зачет малой. Красивая.
Все косы твои, все бантики, все прядь золотых волос,
На блузке витые кантики, да милый курносый нос…
Репертуар Круга никогда не казался Сереге сопливым. Раньше даже не замечал в текстах бабского присутствия. Почему сейчас, слушая орущих басом пьяных козлов, он представлял эту неуравновешенную мартышку? Кузя все испортила.
Все на свете испоганила.
— Выйдем, покурим, — толкнул Макса в плечо.
Сам, конечно же, не смотрел на нее. Он и без того не в лучшей кондиции. Пьяный. Залип бы на ней, чувствовал. А там и до глупостей недалеко… От одного знания, что она пришла, тело онемело, а сердце ожило. В голове загудело от дурацких мыслей.
На заднем крыльце курили две томные девицы. Перекинулись парой фраз, пока дымили. Промерзнув, вернулись вместе в подвал.
— Закревич уже полчаса Кузю окучивает, — выбил новым сообщением из строя Карп.
По фигу! Он не собирался реагировать. Ему до нее не должно быть никакого дела.
""Бл*дь…""
— Она… одна?"
"— Ну, я же говорю, с Закревичем.
— Сука, Карп… Аля, Руся? Где?
— Не вижу их.
В груди что-то колом встало.
— Она с ним… Она с ним охотно общается? Или он… пристает?
— Ну да, охотно, — в очередной раз стрельнув взглядом через зал, ответил Макс. — Улыбается, что-то рассказывает…
— Выйдем.
— Ну, куда опять? Холод собачий.
