Закрываю глаза, но легче не становится! Прийти сюда было ошибкой! Горькой, цепляющей за живое! Но ещё большей – закрыть глаза."
"Уже в следующее мгновение я лечу вниз под грохот бьющегося стекла. В своём желании ничего не видеть, я глупо натыкаюсь на подвесную полку и ненароком смахиваю на пол стеклянную вазу с моими любимыми конфетами. Правда, взамен сладости я ощущаю болезненное жжение в ладони, а вместо того, чтобы покинуть эту квартиру раз и навсегда, я вынуждена задержаться. Игнорирую саднящие порезы и собираю с пола осколки.
Крупные и мелкие, острые и бесформенные, они летят в ведро возле кухонной стойки, а я сама бреду в сторону уборной: именно там мне на глаза в прошлый раз попалась аптечка.
В ванной поворачиваю кран и, до боли сжимая губы, подставляю изрезанную ладонь под проточную воду, которая моментально окрашивается в розовый. С полки достаю аптечку. Сразу видно, что в квартире живут мальчишки. Зелёнка, перекись, бинты – здесь есть всё, чтобы обработать рану. Жаль только нет помощника.
Немного неловко левой рукой капаю перекись на порезы. Та начинает забавно шипеть, а я срываюсь в слёзы. Мне больно, но эта боль не идёт ни в какое сравнение с той, что сжигает меня изнутри. Кое-как наматываю бинт, но завязать кончики мне так и не удаётся. Ну и ладно! Сжимаю ладонь в кулак и, выключив воду, убираю всё по местам, а после возвращаюсь в гостиную, чтобы забрать брошенный на пол рюкзак и бежать! Но, говорят, от судьбы не убежишь!
В полумраке уютной гостиной различаю мощный силуэт Шахова.
Парень стоит ко мне спиной и тщательно изучает содержимое папки. Не знаю, как я не услышала, что Ян пришёл, но сейчас улизнуть незаметно не получится точно.
– Этого мало, Яна! – произносит он уверенно, словно чувствует, что я рядом. Только вот незадача: его слова пролетают мимо ушей. Я их вроде и слышу, но совершенно не понимаю. Смотрю на горделивую осанку, сильные руки, сжимающие вырезки из газет, аккуратную стрижку и пытаюсь утихомирить непослушное сердце, что яро рвётся из груди прочь.
– То что Демид гуляет от жены налево, не знает только ленивый, – заключает Шахов и бросает на меня беглый взгляд. Внутри всё обрывается, лёгкие стягивает тугой проволокой, а онемевшие ноги прирастают к полу.
– Отец тоже гуляет от Ирины. А они, дуры, терпят! – Шахов небрежно перебирает в руках снимки. Интересно, Ян тоже будет изменять своей Ди, а та терпеть? Или у них всё серьёзно? По любви?
– Если это всё, то Зюзев зря тебя напрягал, Даяна.
