"
"Именно эта сила любви зажгла когда-то его глаза, и теперь она не погаснет никогда, пока они живы!
— Спасибо тебе, — кивнула я в воцарившейся тишине, видя, как Злата чуть кивнула в ответ, пожимая плечами и продолжая смотреть только вперед, даже если я не была уверена, что она знает всех подробностей произошедшего и того, что могли сделать с ее мужем. Может, это было даже к лучшему, — Ты поставила меня на ноги с колен, даже не смотря на то, что ненавидишь…
Какое то время мы просто молча сидели рядом друг с другом.
не испытывая неловкости и глядя в заснеженный лес, на который опускались прозрачные темные сумерки, когда я осторожно посмотрела на Злату, собираясь спросить, не замерзла ли она, когда на пороге появилась огромная фигура, от которой меня не бросало в дрожь.
— Так сладко спят, — прошептала я, заворожено рассматривая малышей, — ни один даже не плачет!
Он был даже хуже того, что говорил двойным голосом и двигался с такой скоростью, что походил на призрака! От одного его взгляда, которым он пытливо окинул нас, возвышаясь на два с лишним метра над уровнем пола, где скромно сидели в опилках мы, мне становилось не по себе!
— …И спасибо… — прошептала я смущенно, но искренне за ее спиной, тихо шагая за той, кто за один-единственый день стал мне так близок, начиная краснеть и ругать себя еще сильнее за то, что совершенно не разбираюсь ни в людях, ни в Берах.
Моя постыдная тайна была раскрыта.
— Знаешь, как называет меня Лютый?
Даже в нем я чувствовала силу, не сразу поняв, что именно она сказала, но совершенно растерявшись, когда эти три казалось бы простые слова легли раскаленными камнями в мой разум.
Я вздрогнула, когда услышала незнакомый мужской голос, даже если прекрасно понимала, что в этом доме просто тьма Берсерков, при чем, всех родов вперемешку. напряженно застыв на своем месте и глядя на дверной проем, где появилась мощная плечистая фигура и черная шевелюра.
— От этих ваших гребанных знаний у нас одни проблемы! — рявкнул в ответ отец, махнув руками, и снова сосредоточившись лишь на Севере, который явно намеревался прорваться, — Нет, так дело не пойдет! Малик! Тащи мою Козявку!
Наивное заблуждение…
— Почему родной? — нахмурилась я, пытаясь совместить в голове то, что никак не хотело совмещаться, ибо как отец Янтаря мог относиться к тому месту, где стояла вечная зима?
— Я не подходила настолько близко, чтобы меня можно было почувствовать.
