впиваясь в подушку под головой Янтаря своими ноготками, изо всех сил стараясь, чтобы из моего рта не вылетело не единого звука, пока за стенами спокойно продолжали ходить и жить своей жизнью пара десятков Берсерков всех родов и возрастов, не представляя даже, что происходило в спальне Янтаря — того, кто должен был сладко спать и набираться сил после всех испытаний и перенесенной боли!
Я рухнула на ближайший стул, как только его высоченная плечистая фигура скрылась в коридоре, судорожно выдыхая и тяжело закрывая глаза.
— НЕ СМЕЙ! Даже заходить сюда не смей!
— Кстати, я забыл сказать сразу: если побеждаю я, то Тайга рассказывает, где прячется последний живой сын Короля Бурых, за которым она присматривала долгое время по приказу его отца, — все так же сладко и хитро промурчал Карат, улыбаясь на взбешенный взгляд Тайги, когда девушка рыкнула соскакивая с земли следом за Звездой:
— Входить не буду. Но и я хочу.
— Ну, всё, всё! Успокойтесь оба! — вмешался Сумрак, судя по голосу, когда я застыла у порога зала, не смея войти в него, даже если остальные Беры, помимо старших, были тоже там.
Мой Бер с золотыми глазами сладко сопел на своей кровати, даже закинув здоровую руку за голову, а Молчун вел себя покладисто и тихо в кругу братиков и сестренок под защитой Беров сразу всех четырех родов!
— Еще спрашиваешь! — ахнула я, чувствуя, как сердце радостно встрепенулось и понеслось галопом, опережая мысли и логику, что вероятней всего, в таком состоянии Янтарю стоило быть одному и набираться сил в крепком здоровом сне, — Я не буду ему мешать! Честное слово!
Очевидно, заметив мой взгляд и попытку спрятаться задрожавшие пальцы за спиной в кулаках, Тайга чуть склонилась ко мне, прошептав:
Теперь не было никаких сомнений.
— Или замолчи или присоединяйся!
— Ну-ка стоять! — вдруг рявкнул отец так, что я тревожно покосилась на кроватки, думая о том, что малыши проснутся от его рычания, когда казалось, что содрогнулись даже стены в доме, но, кажется, малыши привыкли к децибелам баса гораздо лучше меня, продолжая сладко посапывать, как ни в чем не бывало.
Чувство огромной вины и то, как мучились его братья, ощущая страшную боль, не отпускало меня. Не могло отпустить так быстро.
— Север…
Но он просто сделал шаг в сторону. поворачивая и свои широченные плечи, отчего топор с жутким свистящим звуком пронесся мимо, с силой опускаясь в промерзшую землю и рассекая ее до черной земли.
