Господи, как же буднично и спокойно она сказала!
— Янтарь за пределами этого участка леса в поисках новых детей, — она снова не смотрела на меня и никак не реагировала на мои взбешенные эмоции, говоря так ровно и мирно, словно речь шла о погоде, — А второй ушел.
— Не выдумываю, говорю как есть, — промурлыкал Янтарь, сцепив свои ладони за моей спиной так, что меня даже немного приподняло над полом, отчего пришлось встать на кончики пальцев, поспешно вытягивая свои руки вперед, чтобы упереться в его выпуклую твердую грудь.
словно это мне могло как-то помочь.
Он отвернется от меня, как только поймет и узнает.
На тяжелый выдох, девушка снова пожала мое плечо, поднимаясь на ноги и медленно устремляясь в лес, в противоположную сторону от той, где скрылся Палач, обернувшись лишь на мои слова:
Я была уверена, что он засек меня, еще когда был где-то у самого дальнего края леса, а я….
Сначала так же нежно и осторожно, словно боясь спугнуть робкую птичку.
И снова я не ощущала по отношению к себе ни злости с ее стороны, ни злорадства, оттого.
что я сижу на улице потерянная и размышляющая о таких вещах, что волосы в буквальном смысле вставали дыбом.
Когда не было никого, кто мог бы вытереть мои слезы от боли и усталости, пока я просыпалась на сырой холодной земле, собирая последние шишки в лесу. чтобы была хоть какая-то еда.
Можно было бы.
Отрывисто выдохнув, и сведя брови, я повернула голову ровно настолько, чтобы снизу вверх посмотреть холодно в его золотистые глаза, одним взглядом выражая то, что говорила правду.
Я на секунду закрыла тяжело глаза, пытаясь сообразить, что же делать дальше.
Зря!
Молчун не вопил больше, потому что теперь я делала все, как делал до этого Янтарь — раздевала и устраивала на собственную обнаженную грудь, а еще кормила жуткой смесью молока и топленого жира от кабана, от которой малыш довольно икал и засыпал почти моментально.
Словно он был всего лишь плодом моего воображения и не больше.
Я умела быть другой.
Да чтоб тебя!
И пока я терялась и хлопала мокрыми ресницами, наверняка задевая ароматную кожу на его груди, мужчина продолжал гладить меня осторожно по спине, говоря так, словно уже все знал сам и просто делился своими мыслями, даже не прося их подтвердить, отчего кровь стыла в моих жилах.
В груди стало пусто и невыносимо больно от мысли о том, что Янтарь может пострадать из-за меня!
— Что случилось с твоим отцом, детка?…Расскажи мне всё.
