А главное, для каких целей именно в этой ситуации, когда лес трещал по швам от немереной силы и тестостерона, исходивших от этих огромных мужчин?!
Усевшись прямо на подоконнике, я медленно дышала, боясь признаться даже себе, что это местечко у окна стало уже насиженным, и если я не была рядом с малышом, то шпионила за ним, восхищаясь его грацией и поражаясь тому, как настолько большой и мускулистый мужчина может быть таким осторожным и вместе с тем опасным.
Еще как знала!
А еще потому, что эта комнатка, в которой сохранилось почти всё нетронутым, была милой и уютной.
Возбужденного хищника.
— А готовить умеешь?
Вот только и он передвигался так же, как тот бракованный Кадьяк, чей голос меня доводил до состояния полной отключки от ужаса!
К чему слова, когда каждый из них все прочувствовал сам и понял, что Палач говорил чистую правду? Мне не нужно было даже подключать свой нюх, чтобы попытаться понять, что витало надо мной. Я не хотела этого.
Сложно сказать, почему…
— Дружок? Малыш? Великан? Оно?
— Зачем?
Вернее, не в нем одном!
— Утихни.
— Моя девушка — мои проблемы, — прорычал Янтарь хрипло, сильно и с такой волнующей слух ноткой собственничества, что хотелось сейчас ущипнуть его за упругий зад, протянуть вперед руку и прошептать на ухо: «Смотрииии!
Никогда не прощу того, что они сделали с моим родом!
— Это кто такой вообще? — прорычал Янтарь, обращаясь не понятно к кому, но оборачиваясь ко мне, чтобы яростно и очень по-собственнически полыхнуть своими глазами, которые в эту секунду начинали загораться в прямом смысле этого слова, если только у меня не начались очевидные проблемы со зрением от неврозов последних дней, когда он изогнул одну свою бровь, буркнув, — Твой бывший?!
— Да ладно! — как-то ахнул отец, вдруг шлепнув себя по бедрам, когда все мужчины теперь были сосредоточены исключительно на Палаче, очевидно.
начиная понимать, что они тоже ничего не чувствуют.
Ни его природного Беровского запаха, ни его эмоций.
Они не были моего рода!
Я быстро покосилась на его руку, в которой болтались пара больших рыбин, стараясь при этом самым случайным образом не задеть взглядом его тела.
Я пыталась осмотреть всех хотя бы мельком, честно говоря. боясь даже задержать излишне долгий взгляд, чтобы его не посчитали навязчивым и неприлично рассматривающим, растерявшись настолько, что перестала дышать.
