Янтарь рассеивает тьму

Кай лениво прислонился к стене, скрестив ноги и сложив руки на груди. По выражению его лица она поняла, что ее медлительность не вызвала восторга.

– Ты долго, – фыркнул Кай и поправил черные, обтягивающие словно вторая кожа, перчатки.

Элеонора сглотнула, глядя на преисполненное опасности движение. Она не понимала, откуда исходит эта угрожающая тьма. Казалось, та тянулась прямо от чужих рук.

– Идем, – сухо бросил темный принц. Он заложил руки в карманы штанов и двинулся дальше по коридору.

Элеонора чувствовала себя виноватой за то, что задержалась, что позволила Каю зайти за ней.

Она не взяла в расчет то, что в комнате будут посторонние, а теперь это привлечет к ним излишнее внимание. Многие считали, что они изредка пересекались из-за Ливьена, который приходился Элеоноре хорошим другом, и поэтому не особо судачили об их связи. Теперь, увидев их в паре, слухи обернутся в другую сторону.

«Каю это точно не понравится».

Элеонора догнала принца на выходе из общежития.

– Извини за опоздание.

– Извинения не принимаются, – холодно отозвался принц, даже не взглянув на нее. – Твои подруги… Ты неплохо выкрутилась, но даже если они ничего не заподозрили, то все равно начнут сватать нас. Девчонки любят навыдумывать невесть что. Что будешь делать?

– А что ты предлагаешь?

Кай повел плечом.

– Не знаю. Я бы позволил им думать, что хочется. Не пытайся яро отнекиваться, это не подействует – лишь раззадорит их. Сохраняй безразличие, и люди поймут, что наша пара просто не может существовать, – так небрежно произнес он, словно между ними действительно ничего не было.

Элеонора ощутила острый укол в области груди, но не сказала ни слова. Кай был прав: каждый в клане понимал, что они не могут быть вместе. Даже если поползут какие-то слухи, они быстро исчезнут под влиянием здравого смысла."

"Несмотря на рациональные размышления, Элеоноре становилось дурно от мысли, что они несовместимы. Люциан, застрявший в чужом теле, искренне ей сочувствовал.

Она так преданно любила Кая, терпела его грубость, отдавала всю себя, но при этом у их отношений, казалось, не было будущего.

«И зачем ты согласилась на это?» – подумал Люциан с укором, хотя на самом деле у него болело сердце. Он на протяжении шести лет бывал в ее шкуре, знал, что она росла добродушной и честной, готовой всем помогать и спасать, и, естественно, желал ей хорошей жизни и счастья, которое она вряд ли обретет с Каем.