Хотя она оказалась в затруднительном положении, Эмбер почему-то чувствовала, как ее охватывает странное спокойствие, вызванное присутствием этого мужчины – того самого, от пристального внимания которого она сбежала всего несколько минут назад. Страх, только что переполнявший ее, сменился разгорающимся желанием.
Наконец решение было принято. Полицейские вернули ей паспорт, кивнули им обоим и увели с собой старика.
– Нам нужно пройти в полицейский участок, – сказал незнакомец, убирая руку с ее плеча, доставая телефон и тем самым давая понять последним зевакам, что «концерт окончен».
– Вы должны написать заявление.
– Что случилось? – спросила Эмбер, которой уже стало не хватать тепла его руки. – Что вы им сказали?
Мужчина взглянул поверх ее головы, словно что-то выискивал.
– Только то, что я видел: старик подошел к вам, а затем вы наклонились и, насколько я понял, подняли монеты, которые он уронил.
– Он шел, опираясь на палку, – объяснила Эмбер. – Мне было проще поднять их, чем ему.
– Разумеется.
Он намеренно поставил вас в такое положение. Вам трудно было бы доказать, что они не ваши или что вы не собирались их покупать.
– Я собиралась, – вздохнула Эмбер. – Я доставала кошелек, когда к нам подошли полицейские.
– Знаю, – отрывисто произнес мужчина. – А вот и моя машина, – сказал он, беря ее под руку. – Пойдемте.
Если бы это прозвучало как приглашение, а не как приказ… Если бы она знала, что он собирается взять ее под руку… Она приготовилась бы. Она сумела бы отказаться. Но он приказал и одновременно прикоснулся к ней своими длинными сильными пальцами, словно не только заявлял на нее права, но и утверждал свое доминирующее положение.
Эмбер чувствовала: если она сядет с ним в машину, ее жизнь никогда не будет прежней. В ней что-то шевельнулось – смесь огня, желания, бунтарского духа… и страха. Она настолько забылась, что уронила пакет с хлебом.
Он остановился, взглянул на нее и вскинул брови:
– С вами все в порядке?
Ей вдруг стало тяжело дышать, грудь сдавил стальной обруч.
– Я… – начала она, пытаясь найти причину отказа. – Я даже не знаю, как вас зовут.
Незнакомец склонил голову:
– Приношу свои извинения. Похоже, мы пропустили кое-какие формальности. Меня зовут Кадар Сохейл Амирмоез. К вашим услугам.
Она моргнула, ее тело по-прежнему сотрясала дрожь.
– У меня отвратительная память на имена, – призналась Эмбер и тут же пожалела, что вообще открыла рот.
Этот… Кадар… как его там… уверен, что она глупая туристка.
