Японцы не первый день участвуют в боестолкновениях, а тот же Паша и его мушкетёры, скорее всего, опыта почти не имели. В лучшем случае, они победили группу «кукушат». И то не факт, что просто не заболтали до смерти…
Впрочем, это не помешало мне напомнить им об их планах:
— Кто там хотел поискать разумный элемент среди японцев? Сейчас самое время!
— Не… Мы лучше потом поищем!.. — как-то неуверенно отозвался Паша.
Правильное решение… Вот только ситуация у нас была неправильная. Это мы должны были стрелять во врага и убивать его, а не наоборот.
И вообще, было бы неплохо узнать, сколько там, в траве, прячется противников. Но как?
— Сколько их было? Видел кто-нибудь? — с надеждой уточнил я.
— Когда они вошли в траву с дороги, мы по шевелению человек сорок насчитали… Но, возможно, их больше! — откликнулся Ждан. — Они ведь могли не каждый по отдельности идти, а по двое-трое, например.
— А сейчас они чем заняты? — спросил я.
— А не знаю! Никого на вышке нет, — отозвался командир заставы. — Метко стреляют, сволочи!
Я посмотрел на небо.
До утра оставалось ещё часа три. Смысла воевать с японцами ночью я не видел…
Поэтому принял единственное трезвое решение, которое пришло на ум:
— Ждём утра! Стреляем на шевеление!
Я надеялся, что утром ситуация прояснится. Или, может, к нам подтянется первое подкрепление из фактории. Решиться на лобовую атаку я пока не мог, хотя понимал, что это лучший выход. Но у наших ребят банально не хватало опыта и сил.
Оставалось только ждать.
[a1]Правильно понимаю?
Глава 14
На отличненько окопались
Дневник Листова И.
А.
Двести тридцать седьмой день. Избирательность памяти и другие психические девиации в безвыходном положении.
Однажды, в юности, мне в руки попала бумажная книга. Нет, их ещё хватало в старых библиотеках, куда я, впрочем, как и другие подростки, не ходил. И в личных коллекциях, которые меня в моём сложном возрасте не интересовали. Ну и в музеях, само собой — где они никак не могли попасть мне в руки, потому что хранились за стеклом.
А потом, разгребая старое барахло в квартире родителей, я нашёл в кладовке, на дне коробки, книгу.
Древняя детская книжка из лохматого двадцатого века… Ну и я, само собой, перед тем как отправить её в помойку, пролистал шуршащие жёлтые страницы. И даже зацепился взглядом за какую-то старую песню. Чем-то она меня тогда нежно царапнула, продравшись сквозь подростковые колючки…
Правда, до сегодняшнего дня я знать не знал, что ещё помню её первые строчки.
