Я поудобнее пристроил руки на вертикально поднятой винтовке. И снова присмотрелся к подозрительной траве… Надо было засечь цель через глазок, затем дождаться и, быстро высунувшись, выстрелить именно туда, куда нужно. Так что я запоминал каждую подробность. И стоило траве снова шевельнуться, как я начал действовать…
Шаг в полуприседе в сторону, винтовку вперёд, найти место, прицелиться, выстрел. И назад, в укрытие. Крик в траве, стук в бревне — и болт, задевший деревянную ограду, покатился в центр лагеря.
А со стороны японцев донеслось слегка истеричное и плаксивое:
— Каре!.. Ашиокорошита-а-а-а!
Защитники маленького форта проснулись, как по сигналу. Большинство дремало сидя, а те, кто держался, вынуждены были периодически всех будить. Иначе то один засыпающий начинал выпадать из-под прикрытия брёвен, то другой…
— Ишь ты подишь ты, корошита какой-то! — буркнул Мелкий. — Разбудил, ля! Вано, чо ты их отстреливаешь? Их там, как ни стреляй, дохрена!
— Мелкий, не хотелось бы тебя расстраивать… — беззлобно проворчал я в ответ.
— … Но мы сюда для того и прибыли, чтобы японцев отстреливать!
— А может, с ними поговорить? — крикнула откуда-то слева Сандра.
— Да вперёд! Ты на их «корошута-а-а», — Мелкий спародировал капризный голос, — умеешь шпрехать? Или тебе перевести? Только учти: я больше по оскорблениям, подруга! Что бы ни сказал — всё ругательства! У меня так с детства повелось, как первое слово сказал! Предки, конечно, вообще в шоке были.
Сандра, видимо, посчитала, что отвечать гопоте — это ниже её достоинства.
А Мелкий — что больше хочет спать, чем издеваться над революционной костью. Массой-то Сандру точно не назовёшь… Так и не наела за всё время.
Я упёр винтовку прикладом в землю и, придерживая одной рукой, другой открыл затвор. Зажав винтовку между колен, кое-как поймал замёрзшими пальцами гильзу и сунул в карман. Конечно, заново её чёрным порохом не набьёшь: винтовка такое может и не переварить. Но пусть будут… Запас карман не тянет.
Вставил новый патрон, посмотрел в глазок… Заметил шевеление всё в том же месте и, быстро высунувшись с другой стороны от спаренных брёвен, пустил пулю ниже.
После выстрела вокруг воцарилась тишина. Даже подстреленный «крикун» наконец-то замолк, перестав пыхтеть и стонать. Видимо, не ошибся я с прицеливанием.
— Жрать охота! — щедро поделился с нами глубочайшей по своему философскому смыслу мыслью Паша.
— Киньте в него едой! — великодушно разрешил я.
