Японская война 1904. Книга 6

Татьяна на мгновение отстранилась, чтобы насладиться своей победой — на лице стального генерала застыла растерянность. Она сделала то, чего не удавалось сотням тысяч японцев! Удивила его! Еще секунда… Татьяна снова прижалась к губам Славы, и только на этом она не собиралась останавливаться.

* * *"

"В обед решил забежать домой. Хотел убедиться, что с княжной все в порядке, а еще подумал, что с учетом местных нравов она может обеспокоиться, что ночевала в чужом доме. Надо было еще вчера сообразить, но увидел, как она побледнела, потеряла сознание и… Совесть просто не позволила оставить ее одну в больнице.

В голове уже выстроился четкий план, как можно будет наладить наши отношения. Вернуть их на круги своя. Я открыл дверь и собирался поблагодарить Татьяну за ее помощь с поимкой убийц, а она просто подошла и поцеловала меня. Все слова пропали… Вместо них остался выбор: принять все, как есть, и столкнуться с последствиями со стороны света и других Гагариных или же остановить девушку.

И потерять ее.

Я не юнец, который теряет разум от любви, но отказываться от Татьяны я точно не собирался. Губы разжались, отвечая на поцелуй, а потом я снова подхватил ее на руки. Если уж мы начали совершать глупости, то, черт побери, это нужно делать основательно и со всей ответственностью.

* * *Татьяна не любила об этом вспоминать, но у нее уже был опыт с мужчинами. Ранняя влюбленность и сволочь, которой были нужны только деньги ее семьи.

Хорошо, что тогда она смогла остановиться. Потому что сейчас то, как ее любил Слава, было совершенно другое. Нежность, ласка, сила — он любил каждый сантиметр ее тела, а она отвечала ему тем же, забыв о всяком стеснении, и это было прекрасно.

Но, как это бывает даже после самого изысканного вина, потом наступает похмелье. После всего, что было, Татьяна снова уснула, а когда проснулась, в кровати была только она и миллионы самых ужасных мыслей.

Честь и последствия — она думала, что это будет важно, но, как оказалось, ей было на них плевать. А вот что ее на самом деле зацепило: она поняла, что испугалась… Испугалась, что Вячеслав Григорьевич сломается.

Что, если теперь он, влюбившись, перестанет быть собой? Раньше дело всегда было для него на первом месте, и эта увлеченность, эта его сила в том числе и привлекали ее.